Светлана КУЗЬМИНА

Внутренние пейзажи

Художник и искусствовед Александр Шумов представил на своей берлинской выставке книгу о Павле Челищеве

Собираясь на вернисаж в берлинскую Galerie Art Digital, можете быть уверены: вас ждет необычное духовное переживание. В небольших залах этой далекой от центра города галереи выставляются лишь те художники, чье творчество не подлежит измерению в единицах равнодушия. Это подтвердила экспозиция «Мир забытых вещей» живущего в Швейцарии русского художника Александра Шумова. Живописью, графикой и фотографией он занимается едва ли не с детства, интересуется историей, политикой, мистикой. Много выставляется сам и выступает в качестве куратора выставок коллег по художественному цеху.

В серии фотографий «Мир забытых вещей» были представлены крупноформатные снимки обнаженных молодых мужчин, занятых то ли рассматриванием, то ли изучением неких старинных, порой вышедших из употребления предметов. Замысловатой формы оселок, на котором швейцарские крестьяне затачивали лезвие косы; груда перламутровых и костяных пуговиц, когда-то украшавших корсажи и камзолы придворных; столовые приборы тяжелого серебра в брызгах льющейся на них воды притягивают глаз сильнее, чем обнаженные торсы любующихся ими молодых людей. Вычурные, скурильные образы юношей в позах, напоминающих классические образцы искусства, порой соседствуют с изображениями женщин. Но женщины – роскошные, с томным взглядом полуопущенных глаз – всегда в тени, на втором плане.

Александру Шумову нравится погружаться в процесс исследования жизни художественными методами. Это занятие увлекает его еще и потому, что по специальности, полученной в Московском университете им. Ломоносова, Александр – историк искусств. На берлинском вернисаже Шумов также представил изящный, снабженный великолепными иллюстрациями альбом «Рай Павла Челищева» («Le Paradis de Pavel Tchelitchew»), для которого написал вдохновенное эссе.

О художнике Павле Челищеве (1898–1957), едва ли не единственном русском сюрреалисте, добившемся прижизненной славы в Европе и Америке, на его родном языке до сих пор было написано совсем немного. Павел Челищев слыл вечным эмигрантом и жил во многих странах. Он родился в имении Дубровка Калужской губернии, принадлежащем старинному дворянскому роду. Внучатый племянник художника, поэт Константин Кедров, пересказывая воспоминания своей двоюродной бабушки, сестры Павла Челищева, Марии Федоровны, пишет, что после октябрьского переворота 1917 г. вся семья еще жила в родовом имении. Благодаря неустанной деятельности прадеда, Федора Сергеевича, вся Калужская губерния была покрыта прекрасными густыми лесами. Крестьяне отправили ходоков к Ленину с просьбой оставить барина в Дубровке в должности лесничего. «Ленин принял ходоков и приказал: „Выселить всех в 24 часа“», – вспоминала Мария Федоровна.

20-летний Павел Челищев перебрался в Киев, где поступил учиться в студию художницы-кубистки Александры Экстер. В театре Марджанова оформил свой первый театральный спектакль – нарисовал декорации и костюмы к оперетте «Гейша». Затем служил картографом в армии Деникина, а в 1920 г. эмигрировал в Турцию. Там оформлял спектакли балетмейстера Бориса Князева. Художник до конца своей жизни продолжал сотрудничать с театралами. В Берлине, куда Челищев перебрался из Константинополя, он оформил «Золотого петушка» для Оперного театра на Унтер-ден-Линден и «Боярскую свадьбу» для базировавшегося в немецкой столице «Русского романтического театра» Романова. В Париже художник вместе с Дягилевым работал над балетом Николая Набокова «Ода», в Америке был сценографом балетных спектаклей Баланчина «Аполлон Мусагет» и «Балюстрада», поставленных на музыку Стравинского.

И все эти годы Челищев занимался станковой живописью и графикой. «Говоря о творчестве Павла Челищева, сложно иметь в виду ремесло художника, живопись как таковую в обычном понимании, – пишет Александр Шумов. – Там есть нечто ритуальное, магическое. Каждая его работа – это цельная формула, в которую на данный момент облекся Универсум. В виде костных структур, кровеносных сосудов, лабиринтов нервов, которые являются одновременно и очертанием бесконечных миров, и домом, и храмом, жилищем Бога, следами его присутствия». Челищев рисует человеческое тело прозрачным, головы – лишенными кожных покровов, как если бы их рисовали для иллюстраций в медицинском атласе. Но эти картины удивительным образом не вызывают страха, напротив, от «Внутренних пейзажей» – так называется серия прозрачных голов – исходит свет и тепло. «Павел Челищев ищет выхода в невидимое для глаз четвертое измерение, – пиcал Константин Кедров. – Его картины становятся всё более мистичными. Сначала тело человека стало для него прозрачным, как рентгеновский снимок. Потом анатомические очертания исчезли, и возник сияющий чертеж души человека, сотканный из звездного света».

Главный проект, над воплощением которого Челищев работал всю жизнь – монументальный триптих из картин: ад, чистилище, рай. Художник нарисовал две части – «Явление», которое экспонируется в Государственной Третьяковской галерее, и «Игру в прятки», принадлежащую сейчас Музею современного искусства в Нью-Йорке. Третью картину – «Рай» – художник нарисовать не успел. О том, какой бы она могла быть, рассказывается в книге Александра Шумова. Для него художник Челищев – загадка, сфинкс, творчество которого он расшифровывает для себя, чтобы затем рассказать о своих находках другим. Книга, в которой соседствуют тексты на русском и французском языках, уже была представлена в Москве, в Петербурге, в Цюрихе, теперь с ней познакомились и в Германии.

«Европа-Экспресс»
17 Октября 2005, номер 42 (398)