В. НЕФФ

 «Не согласен по существу»

Продолжение дискуссии о «белых пятнах» в истории российских немцев

Не ответить на очередной «шедевр» Э. Бергера мне не позволяет совесть. Мое мнение отличается от бергеровского по существу. Я имею честь заступиться за сотни тысяч людей, безвременно ушедших из жизни в трудовых лагерях и не имеющих возможности ответить тем, кто искажает подлинные факты творившегося беспредела над немецким народом в военное время, используя «белые пятна» официальной истории в своих корыстных целях.

Нам, немцам из бывшего СССР, не надо вдаваться в спекулятивные дискуссии о том, имел ли место геноцид немецкого народа в бывшем СССР или нет. Во-первых, мы все без исключения – имею в виду послевоенное поколение – испытали унижения от «справедливой» национальной политики во времена коммунистического правления, и жизнь научила нас разбираться в коммунистических реалиях. Во-вторых, один только выход специального указа ВС СССР от 28 августа 1941 г. о лишении государственности немцев Поволжья и депортации народа в необжитые районы Сибири, Заполярья, Урала, Средней Азии, Казахстана без права на жизнь поставил немецкий народ вне закона. Вся последующая трагедия нашего народа была лишь следствием этого указа. Назвать это гуманитарной акцией язык не повернется. Могу засвидетельствовать смерть моих родных: деда, Г. Дамзина, погибшего в застенках НКВД в 1938 г., дяди, Виктора Неффа, и двух теток, Берты и Полины Нефф, умерших от голода зимой 1943 г. в Северном Казахстане в возрасте 14, 17 и 19 лет.

Бергер говорит, что 30 тыс. немцев Советского Союза служили в вермахте. Но что говорить о немцах, если более 2 млн. солдат Красной Армии сдались в плен Германии только в первые четыре месяца войны! А сколько из них взяли в руки оружие и выступили против коммунистического режима? Эта цифра многократно превышает 30 тысяч. Вспомним, как «освобожденный» Красной Армией в 1939 г. народ Западной Украины встречал в 1941 г. солдат вермахта хлебом с солью. Не буду говорить об «освобожденных» народах стран Прибалтики. Совершенно очевидно, что причина депортации немецкого народа кроется в том, что Сталин и его приспешники не могли простить Гитлеру и его окружению то, что те не дали обмануть себя до конца. И вылилась сталинская ярость на свой незащищенный немецкий народ. Куда девался коммунистический интернационализм? Сразу же обозначилась расистская сущность коммунистического режима. Из-за просчетов коммунистического руководства перед войной немцы первыми из народов Советского Союза пошли под сталинский топор.

До того как появился указ о депортации немецкого народа, из немцев-красноармейцев уже формировали трудармейские лагеря. Очевидно, этот опыт удался, он понравился коммунистическому руководству, и в дальнейшем эту горькую чашу пришлось испить всему немецкому народу.

Отвечать за погибших немцев нужды не было. То есть за гибель немца никто на советском пространстве после пресловутого указа ответственности не нес. Коммунистическая пропаганда в СМИ открыто призывала убивать немца, где бы он ни находился. Создание трудармии следует отсчитывать с июля 1941 г., когда были сформированы трудовые лагеря из немцев-красноармейцев. Считать, что трудлагеря начали создавать, как утверждает Бергер, с весны 1942 г., – неверно. До весны 1942 г. молодые здоровые мужчины, этапированные из Красной Армии, уже несколько месяцев работали и умирали в трудармейских лагерях на Урале.

Поговорим на тему патриотизма и предательства. В 1943 г., по рассказу моей мамы, М. Г. Нефф, в трудармии умирал бывший первый секретарь Кукусского райкома партии Республики немцев Поволжья Кронман. Перед смертью он не желал разговаривать со своими земляками, всё требовал позвать к нему лагерного начальника, повторяя, как заклинание: «Я коммунист и предан товарищу Сталину». Разумеется, никто из начальников к нему не подошел. Так и умер бедолага. Могилой ему служил большой ров, предназначавшийся для всех измученных трудармейцев. Для меня не имеет значения, кем его будут считать – предателем или патриотом. Несомненно одно: он – жертва произвола сталинских палачей, как и сотни тысяч других немцев.

Продолжим о бергеровских «буграх». Те люди, которые попали в трудовые лагеря, не были уголовниками, и к политическим заключенным их не причислишь. В большинстве своем они представляли собой, как принято было говорить, трудящиеся массы. То есть по своей природе они могли лишь хорошо трудиться, что, к своей чести, и делали. Далекие от политики и уголовщины люди по простоте своей считали принесенные им страдания и лишения ошибкой товарища Сталина. Выход из создавшегося положения они видели только в добросовестном труде. На другое они были неспособны. Всем известно: уделом трудового народа является труд. С одной стороны, они наивно считали, что самоотверженная работа сделает их вновь свободными и равными. С другой – нормы питания трудармейцев рассчитывались таким образом, что при невыполнении норм выработки продовольственная пайка сокращалась более чем в три раза, это грозило голодной смертью. То есть 800 г хлеба превращались в 250 г плюс суп из рыбьих костей в обед, и никаких жиров. В трудармии коммунистический принцип «Кто не работает, тот не ест» с точностью выполнялся на практике. Нормы питания и нормы выработки составляло лагерное руководство. Этот факт трудармейцам, «буграм», старшим колонн или политинформаторам, о которых говорит Бергер, не припишешь. Приведу еще один пример. Моя мама в трудармии находилась с сестрой Эммой. Зимой 1944 г. сестра заболела. Мама не отдала ее в санчасть, откуда уже не возвращались. Ей приходилось более недели возить Эмму на санках до работы, усаживать ее около теплой плиты в курилке и отрабатывать норму за себя и за сестру. Благодаря маминому самоотверженному труду и любви к сестре, а также благодаря высоким человеческим качествам их так называемого «бугра», который дал маме возможность работать за двоих, тетя Эмма осталась жить. После войны родила шестерых детей и имела более десяти внуков и правнуков, которые сейчас живут и здравствуют в Германии. Этим примером в корне опровергаются утверждения Бергера о роли «бугров-энтузиастов». Вечная память трудармейским бригадирам, которые спасали людей от смерти и заставляли их «самоотверженно» трудиться, чтобы в бригаде не получали смертные пайки! Не иначе как смехотворной выдумкой можно назвать заявление Бергера: «Под руководством администрации лагеря формировались совместные комсомольско-партийные структуры с парткомами, во главе которых ставились ранее преданные режиму функционеры-немцы». Давайте представим себе: заседает за столом партком ИВДЕЛЬЛАГа, при погонах, сидит всё руководство лагеря с начальником во главе, а ведет заседание оборванный заключенный секретарь парткома из бывших преданных режиму функционеров-немцев. Представили? Я тоже представил и ничего не понял. Такого не могло быть в природе! Фантазия Бергера, если это можно назвать фантазией, перешла все границы. Остается добавить к картине только то, как после партзаседания секретарь парткома идет в холодный, вонючий барак доедать свою пайку хлеба, если она у него еще сохранилась, а остальные члены парткома из офицеров-охранников идут в свои квартиры доедать пайки с тушенкой. Интересно, о какой текущей политике партии и правительства мог говорить немец – секретарь парткома своим палачам? Это ли не бред? Два же парткома в лагере не могли существовать по той причине, что устав Коммунистической партии не предусматривал двух парткомов в одной организации. Второй партком мог быть только фальшивым. Если Бергер имеет в виду фальшивые парткомы, тогда за это должно отвечать лагерное руководство, а не трудармейцы.

Спрашиваю вас, дорогие читатели, была ли у немцев в трудармии возможность противостоять произволу лагерного начальства, могли ли они отказать палачам в удовольствии доносить на своих товарищей? Может ли народ, лишенный всего, кроме обязанности работать, отстаивать свою честь и достоинство за колючей проволокой? Убежден, что не могли немцы СССР в то время нести ответственность за свои поступки, если ими манипулировали насильственно.

Бергер злопыхательствует по поводу сотен тысяч безвременно ушедших из жизни трудармейцев. Он цинично смеется над трагедией, постигшей немецкий народ. У меня одна просьба к нему: подскажите, как повлиять на московских юристов. Те могут предъявлять любые документы, касающиеся советских немцев. Нам, немцам, нечего стыдиться своего прошлого, оно у нас чистое. Задница замарана у коммунистов, и если эту грязную задницу захотят чистить московские юристы, то это их право. Тем юристам, которые захотят отмывать задницы палачей, следует опасаться того, чтоб самим в дерьмо не превратиться. Рассмотрение «белых пятен» истории бывшего СССР с подачи одних московских юристов означает сотрясение воздуха, больше ничего.

Предложение Бергера попросить наших историков-исследователей разработать общее решение этой проблемы, звучит как цитата из решения политбюро «родной» партии. Вопрос должен разбираться в международном суде. Мой народ в большинстве своем уже, слава Богу, живет в демократической стране и хорошо усвоил, что спорные вопросы решает только суд, а не сомнительные избранные личности, хоть бы и трижды ученые. Мнение любого человека – это его личное мнение и его личные проблемы. Поэтому решать, как квалифицировать уничтожение народа, может только суд. Разумеется, если правительство России не в состоянии признать геноцид. Убежден, оценка деятельности большевиков-коммунистов в период от революции 1917 г. до смерти Сталина в 1953 г. может сравниться с преступлениями средневековой инквизиции с той лишь разницей, что коммунисты работали по части ликвидации людей намного производительней и результат их труда намного превысил преступления инквизиторов, но это мое субъективное мнение, не собираюсь об этом спорить. Такие темы должен решать независимый компетентный суд. В отличие от коммунистов, Папа Римский Иоанн Павел II извинился за преступления церковников-инквизиторов в период Средневековья. Немецкий народ бывшего СССР ждет от российского правительства того же. Реабилитации немецкого народа у большевиков не получилось. Назвать уничтожение нации в стране геноцидом – у руководства России нет на это ни смелости, ни воли. Окончательно решить этот вопрос время уже наступило.

Получаются удивительные вещи. Президент России Владимир Путин и канцлер Германии Герхард Шрёдер друг другу чуть ли не в любви признаются, а квалифицировать преступления над немецким народом не могут. Немецкая нация исчезла с карты России, осталась небольшая немецкая диаспора, безвременно погибли сотни тысяч людей, а назвать произошедшее преступление своим именем почему-то стесняются. Получается, чужой президент нас игнорирует, а свой канцлер нас предает. Остается задаться вопросом: присутствует ли в дружбе Путина и Шрёдера нравственность?

Многие ошибочно думают, что немцы бывшего Советского Союза требуют реабилитации своего народа. По этому поводу народ давно сделал свой выбор. В подавляющем большинстве мы живем в Германии. Реабилитация нам не нужна. От добра добра не ищут. Существует много «белых пятен» в истории. Например, Армения требует от мирового сообщества признания турецкого геноцида армянского народа. Европейский Союз поддержал армян в этом вопросе. Глубоко убежден, что мы также вправе поставить перед мировым сообществом вопрос о признании геноцида немецкого народа в СССР. Справедливость должна восторжествовать!

«Европа-Экспресс»
17 Октября 2005, номер 42 (398)