Александр ФИТЦ

Бывший прокурор России вспоминает

После «узбекского дела» должно было начаться «ставропольское»

В октябре 2005 г. в моей мюнхенской квартире раздался телефонный звонок.

- Фитц, - представился я.

- Александр Владимирович? - уточнил незнакомый женский голос. - С вами хотел бы поговорить Олег Иванович. Не возражаете?

- Нет, - удивился я. В трубке зазвучала музыка Чайковского.

Мгновенно перебрав в уме всех своих друзей и знакомых, я нашел среди них единственного Олега Ивановича - Гайданова.

- Саша, дружище, приветствую! - раздалась в трубке гайдановская скороговорка. - Не ожидал? Только честно?

- Слов нет, слов нет, - пробормотал я.

- Сколько мы с тобой не виделись? Лет десять?

- Да нет, пожалуй, все пятнадцать.

- Да, - вздохнул Гайданов, - а кажется, всё случилось вчера...

Дело было в Ташкенте

В 1987 г. режиссер Шухрат Джунайдуллаев снял по моему сценарию документальный фильм «Глумление» - о произволе, беззаконии, убийствах и круговой поруке, царивших в Узбекистане. По нынешним временам эту ленту вполне можно было бы отнести к разряду будничных: ну убивают кого-то, пытают, закатывают трупы неугодных под асфальт, устраивают провокации с проститутками... Но тогда, в конце 80-х, фильм оглушил многих высокопоставленных чиновников СССР. Консультантом, а по сути - одним из соавторов «Глумления» был Олег Гайданов, работавший тогда первым заместителем прокурора Узбекистана.

Люди старшего и среднего возраста наверняка помнят, что именно в то время в Узбекистане разворачивалось знаменитое «хлопковое дело». Но мало кто знает, что предшествовал ему доклад председателя КГБ Узбекистана генерала Левона Мелкумова о возбуждении в республике ряда уголовных дел, сделанный им в мае 1981 г. на заседании коллегии КГБ СССР. Председательствовавший на коллегии Ю. В. Андропов немедля переговорил с присутствовавшим здесь же генеральным прокурором СССР А. М. Рекунковым, и по согласованию с ЦК КПСС в Узбекистан была направлена бригада прокуроров. Возглавил ее Алексей Владимирович Бутурлин, ставший позже прокурором республики. Ближайшим его помощником, а спустя некоторое время - и главным бойцом с коррупцией и мафией, которая опутала всю страну, стал Олег Гайданов.

Естественно, и о заседании коллегии КГБ СССР, и о принятом на ней решении, и о том, что в Узбекистан командировали более 400 следователей и оперативных работников (а затем еще порядка 4000, мобилизовав их из всех регионов страны), я узнал значительно позже. И это невзирая на то, что был главным редактором республиканской молодежной газеты. Точнее, дорабатывал в этой должности последний год, не подозревая, каким «уважаемым» людям «до крови обтоптал мозоли» своими статьями. 

Несмотря на официально декларировавшийся в Советском Союзе интернационализм, дружбу, равенство и братство, немцам там жилось непросто. Особенно если немец занимал должность немногим выше помощника бригадира и интересовался не только футболом, а, например, историей своего народа, его настоящим и будущим. Не в моих правилах хаять страну, в которой я родился и где продолжают жить многие глубоко уважаемые мною люди. Но о некоторых фрагментах чисток неугодных, начавшихся в горбачевскую перестройку, о зарождении межнациональных конфликтов, переросших в войны, а также о серьезной попытке группы так называемых государственников если и не пресечь, то хотя бы остановить коррупцию и тотальное разграбление вначале СССР, а затем России и других республик я всё же расскажу.

Национально непригодные

Первым от занимаемой должности освободили Тимура Дагжи - главного редактора выходившей в Ташкенте республиканской газеты на крымско-татарском языке. Уж не помню, с какой формулировкой, но в 1985 г. его сняли за то, что в своей газете он посмел назвать крымских татар «крымскими», а не просто «татарами», как того требовали инструкции Главлита. Уволив Тимура, его, можно сказать, пощадили. Ведь тогда за слова о том, что родина крымских татар - полуостров Крым, запросто могли отдать под суд, приписав уголовное или экономическое преступление.

В какой-то степени повезло и мне. После девяти месяцев непрерывных проверок, комиссий и допросов с целью «выявления компромата» меня уволили всего лишь «за злоупотребление служебным положением». В чем это злоупотребление выражалось и почему не было возбуждено уголовное дело, никто не объяснял. И так было понятно - немец, чужак, да еще и публикует статьи, «порочащие честь республики».

Вышибив с работы меня, а заодно и мою жену, возглавлявшую отдел в республиканском обществе «Знание», ташкентская братва, руководимая первым секретарем ЦК комсомола республики Бури Алламурадовым, вознамерилась одним выстрелом прихлопнуть нескольких зайцев. При этом Бури, нацелившийся на место если не первого, то как минимум третьего секретаря ЦК Компартии Узбекистана, действовал по методике 1920-1930-х гг., когда сверху спускалась разнарядка на выявление определенного количества шпионов и вредителей, которая непременно перевыполнялась. Того, что никакой разнарядки на этот раз не было, «узбекские товарищи» не знали, как не знали и характеров и полномочий Бутурлина с Гайдановым, прозванным ими впоследствии «волкодавом». И еще «братья по разуму» не учли моей привычки - отступать, если того требуют обстоятельства, но никогда не сдаваться и не забывать оскорблений. К этому приучила меня жизнь, которая начиналась в поселке, возникшем на месте лагеря для российских немцев, и продолжалась в городке, большинство населения которого составляли недавние зэки. В чем-то похожей оказалась и судьба моего земляка Олега Гайданова. Так же, как и я, он родился на северо-востоке Казахстана, в Актюбинске. Начинал токарем на заводе, отслужил в армии - в секретной школе авиации, в которой готовили специалистов по присоединению атомных боеголовок к межконтинентальным стратегическим ракетам. Потом поступил в Саратовский политехнический институт и едва не стал инженером. Но неожиданно Гайданова направили на комсомольскую работу, а затем рекомендовали продолжить образование в юридическом институте. В 1968 г. он поступил на заочное отделение Оренбургского филиала Московского юридического института, который блестяще закончил в 1973 г.

Репетиция российского беспредела

К моменту нашего знакомства Олег Иванович успел поработать помощником прокурора Актюбинска и Актюбинской области, был прокурором одного из районов этого города, возглавлял прокуратуру Гурьевской области, где жестко расправился с браконьерами, ежегодно уничтожавшими тонны ценных пород рыб. По сути, в СССР это стало первым крупномасштабным сражением с так называемой «рыбной мафией». После этого Гайданов был назначен заместителем начальника следственного управления Прокуратуры Казахстана. И здесь он участвовал в ряде громких процессов, поэтому в его направлении в Узбекистан не было ничего удивительного. Правда, много позже он скажет: «То, что нам приходилось расследовать в Казахстане, оказалось детскими шалостями в сравнении с тем, что предстояло в Узбекистане. Но всё вместе взятое оказалось лишь репетицией ужасающего беспредела, с которым на уровне Генеральной прокуратуры России мы столкнулись в середине 90-х. Сейчас (наш разговор состоялся в январе 2006 г. в Мюнхене. - А. Ф.) об организованной преступности, мафии, коррупции в верхах и преступных кланах говорят, как о некой примете постсоветских времен. Для того чтобы правильно понимать, откуда всё это шло задолго до так называемой перестройки, полезно еще раз вспомнить узбекское „хлопковое дело", тем более что шум, поднятый некоторыми далеко не главными и не самыми кристально честными участниками того расследования для удовлетворения собственных политических амбиций, превратил всё это в памяти людей почти в балаган. А там всё сложилось очень серьезно, ибо система власти в Узбекистане была построена на поборах, хозяйственных злоупотреблениях, хищениях и безнаказанности. И еще - на родственных связях и круговой поруке». От себя добавлю - не только в Узбекистане... И еще поясню, что под «не самыми кристально чистыми участниками узбекского расследования» Олег Иванович наверняка подразумевал старших следователей по особо важным делам при генеральном прокуроре СССР Тельмана Гдляна и Николая Иванова, которые своими методами ведения следствия и популистскими политическими заявлениями скорее навредили, нежели способствовали выявлению шефов мафии, скрывавшихся за дверьми высоких кабинетов. Причем не в Ташкенте, а в Москве. В подтверждение этих слов приведу цитату из моментально ставшей бестселлером книги Гайданова «На должности Керенского, в кабинете Сталина. Прокурор России вспоминает», вышедшей в 2005 г. «Почти через год членам оперативной группы, разрабатывавшим и осуществлявшим операцию в Бухаре, предстояла новая далекая и серьезная командировка. Группу, усиленную работниками центрального аппарата КГБ СССР, перебросили на юг России, и она начала работать в Ставрополе и вокруг него. Ближайшие планы генерального секретаря ЦК КПСС (имеется в виду Ю. В. Андропов. - А. Ф.) по борьбе с коррупцией и особенно место предстоящего удара ни у Мелкумова (председатель КГБ Узбекистана. - А. Ф.), ни у других людей его группы сомнений не вызывали. Однако в СССР произошла очередная, и на этот раз последняя, смена власти. Неизвестно, насколько новый генеральный секретарь ЦК КПСС, бывший первый секретарь Ставропольского крайкома партии М. С. Горбачев имеет к этому личное отношение, но в мае 1985 г. вся группа была отозвана из Ставрополя и больше туда не возвращалась. Все документы, которые за несколько месяцев они успели наработать в Ставрополе, остались на Лубянке... Майоры и подполковники КГБ Узбекистана были возвращены в Ташкент. Им объяснили, что их бухарское дело получило слишком большое развитие, а сил не хватает. Ребята умные, они понимали, что фактически за этим стоит, но офицерам КГБ не положено задавать вопросы, они должны выполнять приказ. А приказ - дорога в Узбекистан, продолжить начатое ими дело, которое к этому времени было принято к производству Т. Гдляном, следователем по особо важным делам Прокуратуры СССР».   

Тогда же из Ставрополья была отозвана группа следователей БХСС МВД СССР, возглавлявшаяся генерал-лейтенантом В. Н. Булгаковым. Как мне рассказывал Гайданов, через несколько дней после выхода книги ему позвонил помощник Горбачева и поинтересовался, может ли он официально подтвердить содержащиеся в ней утверждения, которые, как он выразился, бросают тень на честь и достоинство Михаила Сергеевича? Олег Иванович ответил: мол, никаких проблем, тем более что большинство из тех, кто готовил и начал эту проверку в Ставропольском крае, живы и готовы дать официальные показания. Больше по этому поводу ему никто не звонил.

Вообще-то странно, что помощника Горбачева так удивило это место из книги Гайданова. Ведь его предшественник Валерий Болдин, долгое время являвшийся ближайшим помощником генерального секретаря ЦК КПСС и руководителем аппарата президента СССР,  в своей книге «Крушение пьедестала» (издательство «Республика», М., 1995) писал: «...мне пришлось столкнуться с этим впервые, когда следственная бригада Прокуратуры СССР не только приступила к сбору материалов о некоторых не совсем светлых делишках узбекского начальства, но и имела неосторожность тронуть ставропольское прошлое генсека. Вот тогда-то и разразилась буря. Негодование Михаила Сергеевича было столь велико, что он тотчас поручил КГБ заняться этим делом и выяснить, кто заинтересован покопаться в прошлом, откуда исходят команды и не является ли это политическим заговором против архитектора перестройки. „Докопайся, Володя, до сути. Очень тебя прошу", - говорил генсек председателю КГБ Крючкову. - Каким-то сволочам надо вымазать меня в грязи". Генсек поручил и мне переговорить с бывшим генеральным прокурором СССР А. М. Рекунковым и узнать, кто давал команды заниматься Ставропольем. Я созвонился с Александром Михайловичем, который в ту пору был уже на пенсии, и договорился о встрече. Но как только Рекунков появился у меня, раздался звонок Горбачева с просьбой зайти к нему. Рекункова генсек знал давно, и это, видимо, дало ему право сразу „взять быка за рога". Начал он опрос напористо. Кто поручал прокуратуре копаться  в ставропольском прошлом Горбачева? Кто направлял следователей? Не исходило ли это от К. У. Черненко или кого-то еще из московского руководства? Рекунков утверждал, что он никого туда специально не направлял и команд ни от кого не получал. Не знает ли он о попытках следователей Гдляна и Иванова реанимировать старое дело? Генсек энергично и заинтересованно, даже с пристрастием, допрашивал экс-генерального прокурора СССР, но в своем дознании, по-моему, далеко не продвинулся. Во время беседы был возбужден, негодование проскальзывало в каждом его слове. А. М. Рекунков, обескураженный напористостью и резкостью в постановке вопросов, отвечал, как мне казалось, не очень уверенно, а может быть, знал несколько больше, чем говорил. Во всяком случае, признательных показаний юристу Горбачеву он не дал и результаты допроса не удовлетворили генсека. Он еще долго с разных сторон подступался к интересующему его делу. Но желаемых ответов не получил. Рекунков утверждал, что всегда уважал Горбачева и ничего не делал, чтобы копаться в его прошлом.

Когда Александр Михайлович ушел, М. С. Горбачев озадаченно посмотрел ему вслед и сказал, что не слишком верит в заверения экс-прокурора. „Здесь не обошлось без участия тех, кому уж очень хотелось помешать моему избранию генсеком. Да и сегодня кому-то выгодно ворошить старое. Надо разобраться во всём. Я давал тебе письмо моего старого знакомого, заместителя министра внутренних дел, который прямо утверждает, что была команда покопаться. Санкционировало ее высокое руководство. Я доберусь до истины, Крючкову уже даны поручения. Попробуй с Владимиром Александровичем поговорить с этим заместителем  министра внутренних дел. Он, правда, болеет и, мне сказали, находится в больнице.

Визит к заместителю министра внутренних дел дал не много. Он был тяжело болен и, как сказали врачи, дни его были сочтены. Единственное, что он сказал определенно, так это то, что команда шла от очень высоких лиц из ЦК. И задание имела союзная прокуратура.

Встретиться с заместителем министра внутренних дел больше уже не пришлось, потому что он был очень плох, а недели через три умер, унеся с собой тайны, которые интересовали Горбачева.

Кому было выгодно спустя много лет вернуться к старому делу, генсек догадывался, а может быть, и знал достоверно. Он не сомневался, что этим заняты политические оппоненты и они могут долго дергать за этот крючок в его биографии, распускать различные слухи, в основе которых, видимо, что-то было. Иначе вся эта нервозность Горбачева, мобилизация сил непонятны».

Ну а инициировал несостоявшуюся «ставропольскую зачистку» Андропов, и Крючков, естественно, это знал. Такого мнения придерживаются многие, в том числе Олег Гайданов и живущий ныне в Москве Александр Рекунков.

Впрочем, это тема отдельного исследования, а нам пора возвращаться к «бухарскому делу», которое, как считает Гайданов, стало «материнским» почти для всех дел о коррупции, приписках и хищениях в Узбекистане.

Хочу подчеркнуть, что вопреки леденящим душу выступлениям и статьям так называемых «разоблачителей московского десанта», большинство которых, к слову, моментально покинуло обретший независимость Узбекистан, попросив убежище в «имперской России» и дальнем зарубежье, бригада Алексея Бутурлина начала не с репрессий, а с мер по спасению сотен невиновных людей. Ее члены принялись скрупулезно расследовать факты незаконного возбуждения уголовных дел по сфальсифицированным обвинениям, арестов неугодных, помещения их в психушки и т. д. Но неожиданно всю бригаду (а первые следователи прибыли туда еще в период правления Л. И. Брежнева) отозвали в Москву. Однако сразу же после смерти Брежнева новый генсек Ю. В. Андропов дал указание КГБ СССР возобновить проверку в Узбекистане. Начать решили с Бухарской области. И вот весной 1983 г., в «час Х» сразу по 20 адресам были проведены обыски. Наверняка проводившие их гэбисты чувствовали себя примерно как Али-баба в пещере 40 разбойников. У одного только начальника областного управления торговли Кудратова было изъято свыше 6 тыс. золотых монет царской чеканки. Всего же у арестованных изъяли денег и драгоценностей на сумму свыше 15 млн. руб., что тогда было эквивалентно более чем 23 млн. долл. Такого «улова» по одному лишь уголовному делу не было, как утверждает Гайданов, за всю историю СССР. Не побит этот «рекорд» и в современной России. Однако главный успех заключался в том, что были обнаружены документы, раскрывавшие всю систему взяточничества и хищений, выходившую далеко за рамки Бухарской области и охватывавшую практически весь Советский Союз.

Их спасла смерть Андропова

Представляете, какой шок испытали высокопоставленные руководители, узнав об этом? Предполагаю, что особо их ужаснула та легкость, с которой «следаки», выпотрошив «узбекских товарищей», нацелились на другие регионы. Правда, на их счастье, умер Андропов, на смену которому пришел Черненко, а еще менее чем через год в Кремле воцарился Горбачев. Большую часть населения охватила эйфория ожидания кардинальных перемен. Естественно, к лучшему. На лучшее надеялись и те, кто совсем недавно, при Андропове, «навек прощался с волей». Но где гарантия, что на смену «Мише-перестройщику» не придет еще один Юрий Владимирович? Тем более где гарантии, что Горбачев, постоянно пытавшийся усесться минимум на два стула, удержится на своем посту? Естественно, у подавляющего большинства населения таких вопросов не возникало, но обладатели миллионных состояний об этом задумывались. А задумавшись, принялись что было сил раскачивать судно, на фок-мачте которого еще трепетал серпасто-молоткастый стяг. В результате судно, едва не затонув, развалилось на 15 разновеликих плотов, чего ни сами раскачивавшие, ни те, кто наблюдал за всем этим с американского и европейского берегов, даже предположить не могли.

Конечно, взваливать всю вину или, напротив, воздавать хвалу исключительно коррумпированным партийным и советским чинам не стоит. Но в том, что СССР развалился вопреки воле большинства его граждан, велика их заслуга. Говорю об этом без всякого злорадства. Скорее, как сторонний наблюдатель, ибо и тогда, и раньше мечтал уехать из СССР в Германию, реализовав тем самым мечту отца и обоих дедов. И всё же мне искренне жаль, что Советский Союз исчез. Но стоит ли сожалеть о том, что изменить не в состоянии? Нет, конечно. Более того, я искренне рад, что дожил до нынешних времен, сравнительно легко выйдя из ситуации, в которой оказался после премьеры «Глумления». А ведь всё могло закончиться еще тогда. По крайней мере для меня и членов моей семьи. Спасибо Гайданову, выручил. Вернее - спас.

После того как меня уволили с должности главного редактора республиканской газеты, какое-то время ни я, ни жена не могли нигде устроиться. Наконец с немалыми приключениями я поступил на Узбекское радио, а при первой же возможности отправился в Москву, где, воспользовавшись старыми связями, договорился, что специально для меня газета «Нойес лебен» откроет в Ташкенте корреспондентский пункт. В то время «Нойес лебен», являясь изданием «Правды», имела статус «центрального органа советских немцев». Но чаще ее сотрудников, особенно в национальных республиках, путали с корреспондентами выходившей в Берлине «Нойес Дойчланд». Иными словами, неофициальные полномочия, которые я автоматически приобретал, становясь ее представителем, были во много крат весомее, нежели те, которые я имел, будучи  главным редактором республиканской газеты. Естественно, до поры до времени я никому в Ташкенте об этом не говорил. Даже старинным друзьям-приятелям. Благо осталось их несколько человек. Остальные же, посчитав меня списанным в тираж, «забыли» и мой адрес, и номер моего телефона. Но в этой кажущейся неприятности была и приятность. Работая на радио, я сблизился с несколькими интеллектуалами, в том числе и живущим ныне в Венгрии писателем  Олегом Воловиком, который поддержал меня в непростой период жизни. Он, а также еще два человека, имен которых не называю, опасаясь возникновения у них проблем (оба  живут в постсоветских республиках), помогли мне собрать факты, которые легли в основу «Глумления». Они же содействовали подготовке цикла статей о коррупции и провоцировании кровавых межнациональных конфликтов в Средней Азии и на Кавказе. Эти статьи были опубликованы в ряде московских газет и журналов, перепечатаны в западных изданиях, звучали на волнах «Радио Свобода». И началось...

Вендетта по-узбекски

Я как раз был в Москве в командировке, когда позвонила жена и сообщила: «Только что я встретилась с Гайдановым. Он предупредил, что, по имеющейся у прокуратуры информации, с нашей семьей решили расправиться. Он рекомендовал тебе как можно дольше задержаться в Москве, а мне с детьми быть предельно осторожной. Лучше, как он сказал, нам тоже уехать. Но вот куда?» На какое-то время жена замолчала, потом продолжила: «Конечно, Олег обещал о нас позаботиться, но гарантии дать отказался. Он мне сказал, что сам не всегда уверен, доживет ли до вечера и проснется ли утром...»

Сегодня подобной реакцией на фильм или газетную статью никого не удивишь, но в конце 1980-х это было диковато. Хотя о том, что неугодных иногда закатывают под асфальт, я, естественно, знал, как и о том, что Гайданов, ложась спасть, кладет рядом заряженный пистолет. Но по-настоящему испугался я значительно позже, когда в Ташкенте искалечили писателя Рауля Мир-Хайдарова. После выхода в свет его романа «Пешие прогулки», который вполне можно использовать в качестве учебного пособия для изучения «русских» методов начального накопления капитала и борьбы за сферы влияния, на Рауля было совершено покушение. Выжил он чудом, благодаря стараниям не только врачей, но и Гайданова, а также являвшегося тогда первым заместителем министра внутренних дел Узбекистана Эдуарда Дидоренко, организовавших круглосуточную охрану палаты, в которой находился Рауль. В больнице, с переломанным позвоночником и доской на груди, Мир-Хайдаров карандашом дописал свой второй роман - «Двойник китайского императора», в котором показал сращивание организованной преступности с верхними эшелонами власти и разложение высшей кремлевской элиты. После этого он, естественно, был вынужден срочно эмигрировать из Узбекистана.

Прошло еще немного времени, и другому моему другу - журналисту Сергею Гребенюку - в Ташкенте отрезали голову, наказав таким ужасающим образом за цикл критических статей. Этот грустный перечень можно продолжить. Мне же в очередной раз повезло - я получил в Москве квартиру (за это я благодарен тогдашнему главному редактору «Нойес лебен» Владимиру Чернышеву, его заму Владимиру Валькову, а также членам редколлегии Леониду Скобельскому, Льву Раку и Ульриху Бергеру) и моя семья моментально перебралась в столицу.

Кому помешал Гайданов?

Вскоре сменил местожительство и Гайданов. Работу следственных групп в Узбекистане по приказу Горбачева свернули. Почему? Версий не так уж много, я же думаю, что главной причиной был страх высших советских чиновников перед разоблачением. И еще: следственные бригады, сколоченные из профессионалов типа Гайданова, очень мешали тем, кто готовил Советский Союз к разрушению с последующим разграблением.

Несколько лет Гайданов проработал прокурором Целиноградской (переименованной позже в Акмолинскую) области Казахастана, а затем его пригласили на работу в Москву. Здесь он принял участие во многих громких делах и процессах смутного для России времени, о чем рассказывает в книге «На должности Керенского, в кабинете Сталина». С мая 1994 г. Гайданов - заместитель генерального прокурора России и даже на недолгое время становится исполняющим обязанности генерального прокурора. Но в 1996 г., не разделяя политических взглядов Ельцина и его окружения, он, как и его коллега, бывший генеральный прокурор России Алексей Казанник, уходит в отставку. Вначале Олег Иванович стал главным консультантом совета директоров «Внешэкономбанка», а позже - старшим вице-президентом РАО «Международное экономическое сообщество». В 1998 г. Гайданов с единомышленниками организовал юридический центр «Советник права».

«Европа-Экспресс»
24 Июля 2006, номер 30 (438)