Лев МАДОРСКИЙ

Пусть узнают: это «русские»

Стоит ли нам пытаться стать такими, как местные немцы?

Недавно обсуждали с приятелем довольно любопытную проблему: почему мы, приехавшие из бывшего Союза, так легко узнаваемы. На улице, в магазине, в ресторане. И одежда из Karstadt, и внешностью вроде не отличаемся. Почему же? Как? По акценту? Нет, бывает, человек еще и слова не произнес, а взглянешь издалека, мельком - и безошибочно узнаешь: наш.

- Следствие ментальности, - предположил я несколько заумно. - Многолетней, глубоко вошедшей в нас российской ментальности. Которую, особенно у земляков, приехавших в Германию после 50, не переделать.

- Что, каким ты был, таким остался? - напел приятель известную песню.

- Да, что-то в этом роде. Наши привычки, вкусы, понятия глубоко укоренились в подсознании, и изменить их - практически нереально, - продолжал я философствовать. - Мы можем адаптироваться к новой жизни, приспособиться. Но не больше. Поэтому нас так легко узнать. По манерам, походке, образу мыслей, чему-то еще неуловимому...

- Здрасте, приехали, - не согласился приятель. - Какая это у меня такая особенная походка? Или образ мысли? Поясни, что ты конкретно имеешь в виду?

Я промычал что-то невразумительное. Пример не приходил в голову...

Но вот на днях к нам зашла Анна Вагнер, 72-летняя соседка по дому. Милая одинокая женщина, приехавшая в Магдебург из Ярославля. Я услышал ее разговор с женой и подумал, что теперь, пожалуй, смог бы привести конкретный пример...

- Не знаете, где можно вставить молнию в курточку? - В руках Анна держала ветровку. Не модную, явно не новую, потертую возле карманов.

- Что вы, Аня, - удивилась жена, - и не думайте. Это вам обойдется дороже, чем купить новую.

- Так что же делать? - расстроилась соседка. - Неужели выбрасывать? Смотрите (она поднесла ветровку ближе к окну), вполне приличная вещь. Я ее еще по талонам купила. Столько лет ношу, и хоть бы что...

- Да, - согласилась жена, - курточка вполне приличная.

Анна Ильинична Вагнер приехала в Германию 10 лет назад. В «прошлой жизни» работала бухгалтером. Получала в месяц, если не брать во внимание безумные перестроечные тысячи, 142 руб. 67 коп. По тем временам неплохие деньги. Жила одна: муж умер от инфаркта в 1978 г. Детей им Бог не дал. Килограмм колбасы стоил тогда 2 руб. 20 коп., квартирная плата - 8 руб. 46 коп., а билет на трамвай (Анна ездила на работу на трамвае) - 3 коп. Конечно, на Канарах не отдохнешь, но в Прибалтику в отпуск она ездила почти каждое лето. С такой же одинокой подругой. Билет до Риги в плацкартном вагоне - 12 руб., а комната недалеко от моря в Юрмале - 3 руб. в сутки. Если повезет, то и 2 руб. 50 коп.

В 1992 г. в возрасте 59 лет Анна вышла на пенсию - 2500 руб. в месяц. «Кто жил на эти деньги, - рассказывала Анна Ильинична, - понимает, что это такое. Почти вся пенсия уходила на питание, плату за квартиру. Поломка телевизора или холодильника - стихийное бедствие. О поездке на отдых не могло быть и речи». Анна стала задумываться об отъезде на родину предков...

Я подробно расписал материальное положение нашей соседки, чтобы отчетливей высветилась разница. В Германии Анна Ильинична получила пенсию в размере 850 €. За 40 лет рабочего стажа. Сняла небольшую квартирку за 250 € в месяц, и остается у нее чистыми на жизнь 600 €. Как говорил Райкин, сумасшедшие деньги. Может позволить себе отдых в Испании и даже на тех же Канарах. Но по-прежнему, как и раньше, Анне трудно выбросить старую вещь. По-прежнему она выбирает в магазине продукты и товары подешевле. А если едет на автобусную экскурсию, ей не приходит в голову зайти перекусить в кафе. Анна берет с собой бутерброды и термос.

Конечно, не в бутербродах или старой курточке суть. А всё в той же ментальности. Другими словами, в привычках, навыках, понятиях, которые за многие годы жизни в бывшем Союзе прочно вошли в нас. Для меня очевидно: мы не станем такими, как местные немцы. Никогда. Как бы ни старались. Может быть, наши дети, внуки, но не мы. Кстати, среди особенностей этой самой ментальности есть не только не очень симпатичные (например, стремление некоторых из нас где только можно обойти закон), но и очень даже неплохие: радушие, привязанность к детям, умение находить нестандартный выход в сложных ситуациях и ряд других. По-моему, и готовность прийти на помощь в беде, так сказать, «одолжить трешку до получки» - тоже относится к нашим положительным качествам...

К чему веду? Да, нас легко узнают. Да, какие-то стороны, как кто-то называет, «совковой» ментальности хорошо было бы скорректировать, от каких-то отказаться. Но не стоит себя полностью переделывать. Отказываться от всех прошлых привычек. Пытаться стать точно такими, как местные немцы. Или французы, если вы живете во Франции. Или американцы... Останемся самими собой. Пусть узна Ђют: «это русские». Пусть! От нас, только от нас зависит, как будут произносить эти слова - пренебрежительно, равнодушно или с уважением...

«Европа-Экспресс»
24 Июля 2006, номер 30 (438)