В. ПЕРЕЛЬМАН

Сокровенный внутрений монолог

Впечатления об одном из спектаклей Владислава Граковского

Раннее утро. Господин средних лет, в шлафроке и феске, присаживается к столику. Перечитывает рукописные листы. Мы слышим вступление к Грибоедовской комедии «Горе от ума». Спектакль начался. Актеров на сцене не прибавится, но перед зрителями - и Чацкий с Фамусовым, и Софья с Лизой, и Молчалин...

Владислав Граковский населяет небольшую сцену всеми персонажами классической пьесы. Полагаю, сам Александр Сергеевич и помыслить не мог, что с его сочинением так обойдутся. Но что поделаешь, если русская пьеса более чем полтора века спустя после ее написания не устарела: такова человеческая натура! А вокруг чужой язык. А театров русских - раз-два и обчелся. А публика, осевши на новой почве, еще не остыла к родной классике в русском исполнении. Необходимость подвигла Граковского на такую дерзость. И творческая смелость.

Актер обходится малостью. Белоснежная пуховая шаль - Софья. Шарфик поскромнее - Лиза. Пара яблок - старческий румянец полковника Скалозуба. Молчалин - с неизменной улыбкой и эдаким скользящим жестом, за которым кроется недоброе. А Чацкий - в белом одеянии, как перед казнью... Барин, Павел Афанасьевич Фамусов, встретился нам в самом начале, пока мы прикидывали: что за господин читает рукопись при свечах?

Пьеса при незначительном сокращении идет в стремительном темпе: два часа с небольшим включая антракт. Граковский легко манипулирует своим реквизитом: секунда - и шлафрок, сброшенный с плеча, делает возможным диалог Чацкого и Фамусова. И чувствуешь: тебе важнее - «про что» написал Грибоедов, а персонажи, явленные исполнителем, угадываются - ты принял «условия игры».

Граковский вывел на сцену вольнодумца позапрошлого века, «мильон терзаний» которого не утратили остроты. «Комедия», как окрестил свою пьесу Грибоедов, конечно же, вызывает у публики оживление: русскоязычному зрителю столь знакомы «крылатые» фразы из хрестоматийной пьесы. Но актерское и режиссерское прочтение обнажило ее болевой нерв.

...Бал у Фамусова. Непостижимым образом Владислав Граковский выводит на сцену весь этот сонм «нескладных умников, лукавых простаков, старух зловещих, стариков, дряхлеющих над выдумками, вздором». Появляется добрейший Платон Михайлович Горич, назойливо опекаемый супругой. По традиции их реплики обычно развлекают зрителей. А на этот раз встреча с Чацким вдруг приоткрывает трагедию. Считанные годы - и вчерашний бравый офицер увяз в «семейном счастьи»: «Теперь, брат, я не тот...» Актер убедительно сыграл это крушение человека. Нам не до смеха.

С интересом ожидается кульминация пьесы - знаменитый монолог Чацкого, в котором упоенно «купались» великие трагики русской сцены, зарабатывая овации. И что же? Чацкий Граковского никого не обличает, не клеймит громогласно. Ведь бесполезно! Окончательно открылась ему вся бездна постигнутого, убожество и лицемерие «добропорядочного общества». Смятенные и горькие сетования - это его крик души, сокровенный внутрений монолог. Таков финал спектакля.

Собрать сегодня русскую публику на Sprachtheater - дело непростое. Для кого-то язык, вчера еще повседневный, утрачивает на «новой» родине практическую ценность. Для кого-то лакомой приманкой служит былая или нынешняя Звезда. Да только не всякая Звезда нынче польстится на скромную сцену: подавай солидные залы... К счастью, есть и другая публика. Это мы с вами, пришедшие на этот спектакль, для кого культурное наследие оставленной Родины - ценность непреходящая.

За четыре года эмигрантской жизни всё это постиг выпускник Ташкентского театрально-художественного института Владислав Граковский, в репертуаре которого также есть моноспектакли «Чемодан» (по Сергею Довлатову) и «Зима под столом» (по Роланду Топору). Но профессиональный актер и режиссер видит свою цель в том, чтобы обрасти единомышленниками, осесть на некой «площадке», завоевать свою публику. И тогда уж, наконец, можно будет сосредоточиться на главном, оставив дающую нынешний заработок «кинобудку» в штутгартском Доме кино. Из Штутгарта, Ханау, Франкфурта-на-Майне, Берлина к Граковскому потянулись те, для кого сцена - профессия. Они приезжают на репетиции. И Граковский едет к ним, чтобы помочь рождению спектакля своей театральной группы. Стратегия вырисовывается. В планах - обратиться и к немецкому зрителю. На немецком, разумеется. Где вы, спонсоры и меценаты, наладившие здесь свое дело?

После премьеры «Горя от ума» в Штутгарте спектакль был показан и во Франкфурте-на-Майне, на сцене Internationales Theater. Мне сказали, что, помимо зрителей, заказавших билеты, туда пришла публика и «самотеком». Свидетельствую: зал на 100 мест не пустовал. И всё больше - молодые лица. Директор театра Ян Майер не промахнулся, не разочаровал публику, поставив эту пьесу в один ряд с концертами и спектаклями на других языках. А вскоре моноспектакль Граковского вновь будет показан в Штутгарте.

Theater am Olgaeck
Charlottenstr. 44, 70182 Stuttgart
Tel.: (0711) 248 45 40

14.07. (пт.), 20.00. «Горе от ума» (Александр Грибоедов). Моноспектакль Владислава Граковского.
Продолжительность - 2 часа. На русском языке.
Билеты: 12 €, со скидкой - 9 €.

«Европа-Экспресс»
10 Июля 2006, номер 28 (436)