А. СТРЕЛЬЦОВ

Сепаратное право

Международный суд ООН подтвердил независимость Косово

Обратившись в Гаагу, сербы желали помешать отделению Приштины. Однако на деле только помогли косоварам.
Анонимный чиновник из ЕС высказался по этому поводу резко и таинственно. «Апперкот с правой в челюсть» - так прокомментировал европеец решение Международного суда в Гааге, и осталось неясным, что он имел в виду, используя боксерскую терминологию. Тревогу выражал или восхищение.

 «Не содержит запрета»

Впрочем, не исключено, что он всего лишь констатировал несомненный политический факт. Сербы обратились в Генеральную ассамблею ООН, поставив вопрос о легитимности провозглашения бывшим автономным краем Косово своей независимости. Из Нью-Йорка документ был передан в Гаагу. На прошлой неделе председательствующий судья, японец Овада, огласил резолютивный пункт заключения. «Международное право не содержит запрета на провозглашение независимости,  - объявил он, -  следовательно, косовская декларация... в целом не нарушает международное право».
Действительно, апперкот. За что боролись - на то и напоролись. Сербы хотели как лучше, а получилось - как никогда. Тезис о нерушимости границ после Второй мировой войны считался непререкаемым. С ним конфликтовала другая международная норма - о праве наций на самоопределение. Однако границ в официальном порядке никто из сильных мира сего менять не желал, и статус-кво сохранялся в течение довольно длительного времени. С нерушимостью возникли проблемы лишь в конце прошлого века, когда распался Советский Союз. Именно на территориях этой бывшей империи возникло большинство очагов нестабильности, связанной с пересмотром границ: в Карабахе, Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии, Чечне. Борьба за независимость, как это обычно и бывает, сопровождалась гражданскими войнами, погромами, этническими чистками. Однако до сих пор все самопровозглашенные государства существовали вне правового поля, хотя и не особенно рисковали быть загнанными обратно, под крыло метрополии. Главным критерием для мирового сообщества являлась человеческая жизнь, и если вернуть отколовшуюся провинцию можно было только при помощи войны, то это считалось неприемлемым. Что с возу упало, то пропало.
Впрочем, неприемлемым считалось и признание насильственно отколовшихся провинций. Туда вводились «голубые каски», в рамках неспешных, ни к чему не ведущих дискуссий шли переговорные процессы, конфликты замораживались. Иногда довольно жесткими методами. Так, в Приднестровье генерал Лебедь конкретно указывал деревья, на которых собирался повесить молдавское руководство в случае продолжения бойни - и война затихала. А на Кавказе никому доселе не известная «абхазская авиация» бомбила грузинские войска, что также заметно способствовало прекращению конфликта.  Слабые метрополии проигрывали свои войны. Слабая Россия, проиграв сначала в Чечне, взяла реванш, чему немало способствовало наличие у нее ядерного оружия. В Сербии было по-другому.
Борясь с «албанскими головорезами», Милошевич и его будущие подельники годами совершали военные преступления, почти не обращая внимания на протесты сильных мира сего. Сильные терпели и утирались в течение десяти лет, пока однажды не поняли, что перманентная бойня на Балканах - это последнее, о чем мечтало прогрессивное человечество на исходе ХХ в. Тогда в дискуссию вмешалась авиация НАТО, что кончилось для сербов окончательным распадом государства, а для Милошевича  - камерой в Гаагском трибунале, где он и умер.
Обратившись в суд, сербское руководство желало воспрепятствовать косовской независимости, но на деле лишь ускорило процесс окончательного отделения Приштины от Белграда. И хотя решение гаагских судей выглядит аккуратным и, по сути, просто не отвергает права наций на самоопределение, всё-таки для сербской государственности это - приговор. Отделившись де-факто, Косово отныне признано и де-юре.

Беспрецедентный вердикт

Что это означает для нового мирового порядка? С одной стороны, вроде мало хорошего, поскольку соблазняет всех малых сих, самопровозглашенных и непризнанных, отказываться от любых компромиссов в ожидании нескорого, но справедливого вердикта Международного суда. Ибо такие решения почти всегда становятся прецедентными, и радостные отклики, которые в эти дни приходят, например, из Карабаха, вполне понятны. С другой стороны, преувеличивать сепаратисткую опасность тоже не следует. Даже в отношении Косово, которому для того, чтобы полноправно влиться в семью народов, необходимо признание 100 государств при имеющихся ныне 69. То есть успех Приштины в Международном суде, как и поддержка со стороны Америки и многих стран ЕС, пока носит скорее теоретический характер. Настоящим государством Косово пока не стало.Еще более важным представляется то, что можно назвать «сопровождением» статуса. Взять хотя бы две войны, которые так часто и охотно сравниваются, особенно тружениками кремлевского агитпропа,  - грузинскую и югославскую. При том, что черты сходства у этих конфликтов действительно имеются. Но есть и серьезные отличия.
Разборками между сербами и косоварами вплотную занимались такие организации, как ООН и НАТО. После гуманитарного усмирения Милошевича Приштина находилась под неусыпным контролем временной администрации бывшей «Лиги наций». За выборами и прочей демократической экзотикой в этом недогосударстве внимательнейшим образом следили международные наблюдатели. В общем, Косово вытаскивали из бойни всем миром, и это оказывало серьезное влияние на будущее взбунтовавшейся республики. Россия допускала в Грузию иностранных правозащитников, но в целом стремилась разрешить конфликт самостоятельно. Иногда разжигая его, но чаще просто избывая свои имперские комплексы. Абхазия и Южная Осетия, как и Карабах с Приднестровьем, были и остаются предметом торга между Кремлем и лидерами бывших советских республик, не желающих отдавать свои территории. Запад реально стремился к тому, чтобы покончить с войнами, не преследуя особых геополитических выгод. Российские лидеры, для которых и у себя дома, в Чечне, ценность человеческой жизни была понятием абстрактным, спасали тех же осетин от безумца Саакашвили вовсе не ради гуманных целей. Спровоцированная августовская война была средством устрашения для Тбилиси, метнувшегося в сторону НАТО. Оттого и государств, согласившихся с Москвой признать независимость Цхинвали и Сухуми, так мало - всего три. И больше не предвидится. Однако «апперкот» нанесен, и сербам теперь надо решать, как им дальше взаимодействовать с Приштиной. Наилучший выход  - хладнокровно принять к сведению решение Гаагского суда. Им прислали ответ на заданный вопрос, и остается лишь расписаться в получении этого малоприятного ответа.

«Европа-Экспресс»
2 Августа 2010, номер 32 (648)