Петр МИНИН

Пустая графа

«Черный ящик» с польского «Ту» хранит в себе много тайн

Польский эксперт утверждает, что опубликованная версия стенограммы бортовых самописцев не является официальной. Полковник Строиньский этот документ не подписывал.
Бартош Строиньский пребывает в тягостном недоумении. Полковник военно-воздушных сил не понимает, куда подевалась его подпись под документом. Между тем это документ чрезвычайной важности. Речь идет о стенограмме бортовых самописцев самолета, разбившегося под Смоленском. Того самого «Ту-154», в котором погибла польская элита, включая президента Леха Качиньского.
Случай действительно странный.
Бартош Строиньский не просто полковник польских ВВС. Он является пилотом 36-го специального полка ВВС, и Аркадиуш Протасюк, управлявший президентским самолетом, был его однополчанином. А за три дня до трагедии сам Строиньский управлял «Ту-154», на котором успешно приземлился недалеко от Катыни премьер-министр Польши Дональд Туск.
Поэтому было вполне естественно пригласить полковника в качестве эксперта, участвующего в расшифровке «черного ящика». Он приехал, поработал, подписал стенограмму. А теперь, когда она опубликована, обнаружил две скандальные накладки. Во-первых, обнародованная стенограмма переговоров в кабине пилотов не вполне совпадает с той, которую он подписывал. Во-вторых, в новом документе закономерно отсутствует его подпись. И он не понимает, «почему был опубликован другой документ».
С трагедией, отраженной в тексте напечатанной стенограммы, тоже связано немало странностей. Понятно предостережение, полученное экипажем президентского «Ту» от коллег из польского «Як-40», приземлившихся в Смоленске за час до того: «Pizda tutaj jest». В том смысле понятно, что на земле плохая погода. Неясно, что дальше происходило в кабине пилотов, где также присутствовал главком польских ВВС Анджей Бласик. Иногда он отлучался, возвращаясь в салон, где, видимо, советовался с президентом, потом приходил вновь и вступал в беседу, но почти все его слова остались нерасшифрованными - считается, что говоривший находился далеко от микрофона. Правда, в 10.31 зафиксирована такая его фраза: «Пока нет решения президента, что дальше делать». Однако очень скоро главком скажет, быть может, обращаясь к кому-то за спиной: «Идет на посадку». К кому?
По этому поводу экс-президент Польши Лех Валенса, чьи скверные отношения с братьями Качьньскими не составляют тайны, уже заявил, что Лех Качиньский звонил своему брату с борта разбившегося впоследствии «Ту». Как можно понять пана Валенсу, Ярослав Качиньский мог посоветовать брату садиться при любой погоде и это стало причиной гибели самолета. Нынешний кандидат в президенты на это обвинение не реагирует, отмечая лишь, что для него по-прежнему остается вопросом, почему было принято решение приземляться под Смоленском, несмотря на плохие погодные условия.
Полемику Валенсы с Качиньским, а также решение варшавских властей опубликовать распечатку стенограммы можно рассматривать как следствие жесткой предвыборной борьбы в Польше, но тайн слишком много, чтобы сваливать всё на политику. Так, немало вопросов вызывают последние секунды перед крушением. Из стенограммы известно, что в 10.35 диспетчер на земле поинтересовался у Протасюка, есть ли у него опыт посадки на военном аэродроме, на что тот ответил: «Да, конечно». Секундой позже диспетчер почему-то разрешил продолжить снижение, невзирая на то что видимость упала до 200 м, о чем пилотам сообщили польские коллеги. В 10.38 можно разобрать слова главкома: «Он взбесится, если еще...» - это о ком, о президенте? И совсем уж непонятно, почему за 100 м до земли, игнорируя предупреждения автоматической системы TAWS «pull up!» (тяни на себя!), экипаж продолжал снижение...
Но главная тайна всё-таки связана с сообщением полковника Бартоша Строиньского. Стенограмму записей «черных ящиков» официально заверяли шесть человек, среди них трое поляков. А в документе, который был выложен на официальных сайтах Министерства внутренних дел и премьер-министра Польши, можно заметить лишь пять подписей: в графе, рядом с которой напечатана фамилия Строиньского, пустое место. Трудно понять, зачем и кому понадобилось подменять подписанную им стенограмму и предлагать для публикации новую, датированную 2 мая, когда польский эксперт уже вернулся домой. К тому же, если верить информации телеканала «Россия», Кремль официально не подтверждает подлинность стенограммы, опубликованной в польских СМИ. Что всё это значит?
На выборах в Польше Кремль, как известно, болеет за спикера Сейма Бронислава Коморовского - против Ярослава Качиньского. Но если даже предположить, что изменения в стенограмму были внесены российской стороной, то непонятно, почему ничего о них не говорит полковник Строиньский. Остается лишь предполагать, что некая правда, известная экспертам, равно неприятна и российским, и польским властям. Только что же это за правда такая, которую скрывают и Путин, и Медведев, и Коморовский, и Качиньский? А если не мучить себя конспирологией, то можно допустить, что серьезных различий в стенограммах не имеется. Разве что на одной из них присутствует подпись полковника, а на другой - нет. И всё-таки: зачем понадобился новый документ и кто его составлял, когда Бартош Строиньский уже вернулся к себе на родину?

«Европа-Экспресс»
14 Июня 2010, номер 25 (641)