Aндреас РАЙХЕРТ

«Наконец подведенные итоги»

Эксклюзивное интервью с известным кинорежиссером Эльдаром Рязановым

В Москве 11 марта в книжном магазине на Тверском бульваре Эльдар Александрович Рязанов подписывал читателям недавно вышедшую книгу «Грустное лицо комедии, или Наконец подведенные итоги». Наш корреспондент задал ему несколько вопросов.
-  Эльдар Александрович, это уже ваша 10-я книга. Что нового в ней?
- В ней снова о моей судьбе, родителях, друзьях, сокурсниках, учителях, актерах, с которыми работал, о трудностях, которые испытывал в этой стране, и так далее. Книжка толстая, жизнь большая, длинная. Манера письма живая, в стиле разговора, так что у читателей должно сложиться ощущение, что они ведут со мной непринужденную беседу. Это говорили мне все, кто эту книгу читал.
Всё началось в 1983 г. с маленькой тоненькой книжeчки. Потом появились новые фильмы, жизнь стала приносить новые истории, телепередачи, стихи, и каждое новое издание пополнялось новыми фактами и подробностями. Предыдущая книга называлась «Неподведенные итоги», вышедшая в этом году - «Грустное лицо комедии, или Наконец подведенные итоги». Больше я к этому не вернусь, мне это надоело. В ней и про Эйзенштейна, Пырьева, Козинцева.
- Кого из режиссеров вы считаете своим учителем?
- Учителем я никого не считаю, хотя меня учили Козинцев и Эйзенштейн - два наших замечательных режиссера, оба - классики. Мне очень помог Пырьев, когда я делал свою первую картину. Он для меня был как бы практическим режиссером. С Эйзенштейном у меня были очень хорошие отношения, он меня - студента, у которого не было никаких денег, - приучил к собиранию книг. Это был вообще замечательный человек! Но ничего эйзенштейновского в моих картинах нет. Поэтому, когда я думаю на эту тему, то я вам могу сказать одно, что на меня оказал влияние итальянский неореализм. В «Карнaвальной ночи» этого, конечно, не видно, но в «Девушке без адреса» это заметно очень хорошо. И в целом ряде картин, где есть нормальный бытовой сюжет.
- Скажите, что вам кроме цензуры мешало в творчестве? Может, к примеру, алкоголизм актеров?
- Вы знаете, конечно, ходит много слухов про артистов, но в моих съемочных группах ни один артист не пил никогда. У меня был лишь один случай, когда из-за пьяного актера сорвалась съемка. Дело в том, что когда я снимал «Гараж», то мы снимали сразу с трех аппаратов, поэтому все актеры должны были быть каждый день, хоть кровь из носу. Я сказал, что если кто-нибудь не придет, то я его текст отдам другому. И я всех освободил: объехал главных режиссеров театров Москвы и освободил артистов от репетиций. От спектаклей освободить их было невозможно, это надо было оплачивать, а наш бюджет этого не позволял. Все актеры были в моем распоряжении с 9 до 18 часов. В 6 вечера всё, что от них оставалось после съемок, ехало в театр, там они что-то играли, но это уже были не мои проблемы.
Один раз, помню, нет Андрея Мягкова. Ждем 30 минут, час, два, три. И когда часы показывали без 10 минут первого и нужно было объявлять перерыв, появился Мягков. Я при всех устраиваю ему разнос. А он уже был моим другом, он снимался у меня и в «Иронии судьбы», и в «Служебном романе». «Гараж» - это была наша третья совестная картина, четвертая - «Жестокий романс». После перерыва Мягков пришел на съемочную площадку в стельку пьяный. А в кадре актеры все вместе, невозможно кого-то убрать. А потом я смотрю - Гоша Бурков тоже пьян. Я его спрашиваю: «А ты-то чего?» А он: «Как чего? Я хотел, чтобы он меньше выпил!» Как я ни бился, эти два пьяных охламона мне съемку сорвали. Это был один единственный случай в моей большой жизни. Причем я понимаю Андрея Мягкова, потому что я тогда в выражениях не стеснялся. А как я понимаю Буркова, который взял удар на себя! Да он вообще был душечка, замечательный парень.
Что касается меня, то был один случай. Я в юности подавал большие надежды в этой части - мы пили без закуски стакан коньяка, стакан водки. Тогда была война, 1943-1944 гг., жрать было нечего. Я пришел домой, а у нас стояла буржуйка, на ней сковорода с макаронами по-флотски, лежал кусок черного хлеба. Я беру сковородку и бац - мимо тарелки. Снова бац - мимо. Мама была в ужасе. Меня спасло алкогольное отравление. Оно было такое, что меня только от одного запаха потом мутило. Лет 10 о выпивке не могло быть и речи. Но потом я мог выпить одну рюмку или две, а затем в организме произошел щелчок, и надо было себя насиловать, чтобы пить. Ну, зачем измываться над самим собой? Так что меня Бог миновал, я свое отпил в свои 16 лет.
- Эльдар Александрович, какие у вас дальнейшие планы?
- После последнего моего фильма об Андерсене у меня была трехгодичная пауза, но недавно я снял небольшой фильм, который сейчас грозятся показать по одному из центральных телевизионных каналов. Этот фильм с моими стихами, я их начал писать поздно, когда мне было 49 лет. В этом фильме, состоящим из двух серий по 50 минут, звучат также песни на мои стихи в исполнении Людмилы Гурченко, Алисы Фрейндлих, Олега Басилашвили, Татьяны и Сергея Никитиных. Фильм называется «Музыка жизни». Это очень недорогой фильм - нет ни одной декорации, всё снято на природе. Финансировала проект фирма «Крупный план». Это была идея ее руководства, на что я с удовольствием откликнулся.
- А вы не хотите снять полнометражный фильм?
- Есть на эту тему анекдот. Маленький мальчик подходит в зоопарке к клетке тигра, а на ней табличка: «Тигр в день съедает 10 кг мяса». Мальчик спрашивает: «Мама, неужели он в день съест столько мяса?» Мама отвечает: «Съесть-то он съест, да кто ему даст!» Понятно? Я бы снял, но денег не дают. Этой стране плевать на то, кто у нее работает, кто в ней живет. Вот кто-то достает деньги, потому что он учился вместе с каким-то олигархом на одном курсе университета (условно говоря). Вдруг этот олигарх приглашает и дает ему 1,5 млн. долларов (я просто знаю конкретный случай), и тот снимает картину.
Я ни с кем не учился, у меня своя компания, у них своя. Я ходил по разным олигархам, по разным телеканалам, меня встречали всюду замечательно: «Боже, как здорово, что вы пришли! Что вы хотите? Джин, водку, лимонад? Что?» И каждый олигарх обязательно говорил фразу «Я воспитывался на ваших фильмах», но никто нигде не дал ни копейки. И я подумал: какое же я дерьмо ставил, если вырастил такое поколение?!
- Вопрос на тему, не связанную с кино. Кто вам больше нравится: кошки или собаки?
- Только собаки. У меня с кошками связаны личные неприятные воспоминания. А собаки - это другое дело. У меня была одна замечательная псина породы ризеншнауцер. Я в то время должен был делать картину по Войновичу об Иване Чонкине, но проект не состоялся. Мы уже запустились: делали эскизы декораций, нашли натуру, артистов  - и вдруг всё встало. Мою картину о Чонкине закрыли. Я оказался вдруг свободен и купил маленького щенка. Для утешения я хотел этого пса назвать «Чонкиным». Но по каким-то непонятным правилам я должен был его назвать на букву «и». Вдруг вспомнил, что у Войновича Чонкина зовут Иван Васильевичем. Так что наш щенок по документам был Иваном Васильевичем Чонкиным. Он всё понимал, и когда мы с женой говорили «Чонкин», пес знал, что речь шла о нем. И чтобы его как-то провести, нам приходилось говорить «Знаешь, пожалуй, Иван Васильевича надо сводить к ветеринару».
Это был дивный пес. Его никто не учил, но когда мы переходили улицу, то он первую половину смотрел налево, а с середины смотрел направо. Кто ему это сказал, я не знаю, но это он делал каждый раз. Он прожил 13 лет. Это замечательная страница в моей жизни, и Чонкин был замечательным моим дружбаном.
- Последний вопрос, извините за его банальность: вы верите в любовь?
- Естественно, потому что это самое лучшее, что есть на свете! Так мне кажется.
- Эльдар Александрович, спасибо вам за это интервью. От имени редакции нашей газеты разрешите пожелать вам крепкого здоровья и еще долгих творческих лет!
- И читателям вашей газеты я тоже желаю успехов во всём: и в буднях, и в личной жизни!

«Европа-Экспресс»
3 Мая 2010, номер 19 (635)