Илья МИЛЬШТЕЙН

«Она меня тупым называет...»

Бывший глава СБП против дочери Ельцина

Татьяна Юмашева вспомнила давний скандал, связанный с генералом Коржаковым. Генерал ответил в интервью «Московскому комсомольцу». Читатель не узнал ничего нового про Коржакова.
Иногда они возвращаются. Лисовский и Евстафьев, эти двое с коробкой, остановленные на выходе из Белого дома. Помните? 1996 г., выборы, Ельцин против Зюганова, и две конфликтующие команды внутри президентского штаба. Чубайс  противоборствует с силовиками. Скандал с коробкой из-под ксерокса, где обнаружена американская валюта в большом количестве. Чубайс бросается за помощью к дочери президента. Татьяна устраивает их встречу с президентом, после которой разгневанный «папа» увольняет со всех постов Коржакова-Сосковца-Барсукова. И триумфально побеждает во втором туре, и никто, кроме самых посвященных, еще не знает, что за победу Борис Николаевич заплатил инфарктом.
С тех пор мы вспоминаем их, Лисовского и Евстафьева, не только как людей, попавших в историю, но и в символическом плане. Символизируют они всегда одно и то же. Политическое своеобразие «проклятых девяностых», а также иррациональную злокозненность тогдашнего шефа Службы безопасности президента РФ (СБП) Александра Коржакова.
Что говорить, это был поступок десятилетия. Загадочный, как душа чекиста. Главный охранник президента и задушевный его друг, работая в ельцинской команде и обладая, как говорится, всей полнотой информации, вдруг взял и арестовал самых верных его кассиров. Людей, которые распределяли черный нал среди артистов, возвысивших свои голоса против коммунистической угрозы. Против нового, понимаешь, ГУЛАГа, против тоталитаризма и сталинизма - за права человека, за цивилизованный рынок, за Ельцина. И артисты, честно отплясывавшие вместе с Борисом Николаевичем во имя свободы, едва не остались без денег.
Зачем Александр Васильевич это сделал - до сих пор непонятно. Пожелал бороться с коррупцией, как сам позже объяснял? Нашел время! Захотел «выслужиться перед папой» и «вернуть назад себе ускользающую власть», как утверждает в своем ЖЖ Татьяна Юмашева? Маловероятно. Разве он не понимал, что тяжело больному, смертельно уставшему от выборов «папе» для полного счастья в те дни не хватало только скандальных разоблачений, направленных против его людей? Остается предположить, что даже самый верный чекист не может время от времени не арестовывать кого-нибудь из своих. Натура не позволяет.
В общем, полемика, которую вели в эти дни депутат Госдумы Коржаков и дочь Ельцина Татьяна (генерал откликнулся на ее пост пространным интервью «Московскому комсомольцу»), была лишена содержания. В своих воспоминаниях она не рассказывала почти ничего нового об инциденте с коробкой. В своем интервью он не сообщал ничего нового о себе. Мы лишь узнавали этот его неповторимый стиль, торопливый тихий говорок, в котором подколки соединялись с угрозами, недоказуемые обвинения - с тайнами, которые Александр Васильевич и рад бы раскрыть да не может: «подписку давал».
Однако читать интересно и поучительно.
Татьяна искренна, откровенна в заданных рамках, иногда простодушна, и зря придирчивый редактор Коржаков обвинял ее в том, будто она пишет под диктовку мужа - соавтора ельцинских мемуаров, экс-главы президентской администрации Валентина Юмашева. Тексты эти никак не журналистские, чем и хороши. А просто попытка воспоминаний в жанре интернет-дневника с ясно заданной целью: смыть с памяти отца грязные обвинения. И когда она пишет о «тупости, подлости и предательстве» бывшего главы СБП - это звучит убедительно. А когда оправдывает нравы, царившие в Кремле при Борисе Николаевиче, то убеждает не вполне. Хотя бы потому, что нравы эти определяли такие люди как Коржаков, Барсуков, Сосковец, Грачев, Березовский, и отскоблить их от эпохи, носящей имя Ельцина, к сожалению, невозможно. Это тоже были его друзья, соратники или собутыльники.
Да они и сами, как бы сказать, не отскабливаются. Взять того же Коржакова. Читая его протухшие книги и свежее интервью «МК», просто диву даешься, вспоминая, что такого человека Борис Николаевич считал своим другом. «Я-то написал при живом Ельцине! - восклицает он, полемизируя с Татьяной. - Много ли в России при живых правителях о них писали?» Да не писали совсем, ни правды, ни гнусной лжи, за одним-двумя исключениями. При Ельцине и Горбачеве о президенте можно было писать что угодно, и коржаковы с многочисленными хинштейнами пользовались этой свободой совершенно безнаказанно.
Впрочем, и подлость бывает трогательной. «Она меня тупым, негодяем называет, - жалуется Коржаков, забывая добавить про земляного червяка, - а что же тогда ее отец такого тупого держал рядом с собой 11 лет?» Как видно, позор отставки не забыт, и боль всё никак не проходит, порождая этот удивительный, снайперски точный вопрос: зачем держал? Наверное, после того как Коржаков выказал преданность и бесстрашие в августе 1991 г., его было за что уважать и любить. Только подпускать к власти на пушечный выстрел не следовало. Впрочем, Бориса Николаевича уже не спросишь, а ведь это самый главный вопрос ушедшей эпохи, в котором судьба одного чекиста намертво переплетается с судьбой другого. Того, в котором он разглядел преемника и продолжателя славных дел и которого подарил россиянам, прощаясь с ними в 1999 г. Однако уволить уже не мог. Подобно тем двоим с коробкой, они тоже символизируют историю. Только совсем другую. Печальную историю про грабли и доверчивость широких, великодушных натур.

«Европа-Экспресс»
1 Февраля 2010, номер 6 (622)