Илья МИЛЬШТЕЙН Лошадь за углом
Новогодний спор между экономистом Гонтмахером и главой «Роснано» Чубайсом завершился безрезультатно. Иначе и быть не могло. Слишком уж оторвана от жизни дискуссия о будущем страны, которое определяют совсем другие люди.
Покуда безответственный российский народ наряжал елку и разминался беленькой, лучшие люди страны не оставляли своих интеллектуальных радений. Они решали главную национальную проблему: кого ставить наперед - лошадь или телегу? Под лошадью подразумевалась замученная кляча по кличке Демократия. Телега символизировала технический прогресс: модернизацию, наноэкономику, рынок.
В открытом письме, адресованном Анатолию Чубайсу, экономист Евгений Гонтмахер высказался за приоритет лошади. В открытом письме, адресованном Евгению Гонтмахеру, глава госкорпорации «Роснано» Анатолий Чубайс воспел телегу.
Если пересказывать их спор кратко, но метафорически, то Евгений Шлемович вопросил: куда же вы поедете, если загнанную лошадь уже пристрелили? На что Анатолий Борисович ответил: вот оснастим телегу, посадим в нее научно-техническую интеллигенцию - и оживет лошадка, и поскачет сама собой. С песнями, доносящимися из телеги.
По-ученому это звучало солиднее. Скажем, Евгений Гонтмахер был уверен в том, что «современная экономика, соответствующая стандартам „семерки" и Организации экономического сотрудничества и развития, предполагает в качестве своего важнейшего и неотъемлемого внешнего фактора минимальный набор институтов: начиная от свободы предпринимательства и кончая конкурентной политической системой и независимыми СМИ». Он теоретизировал: «Можно сколь угодно много вырабатывать всевозможные проекты действительно нужных решений по экономическим вопросам, но, дойдя до определенных кабинетов, они там жестко фильтруются и искажаются, принося в случае принятия часто даже обратный эффект». И убедительно подкреплял сухую теорию печальной практикой, приводя в качестве примера «судьбу проекта закона „О торговле", разработанного вполне современными и профессиональными экспертами, но на выходе из правительства претерпевшего серьезную метаморфозу.
А Чубайс ему столь же убедительно возражал: «...мы в „Роснано" собираемся к 2015 г. создать наноиндустрию, в которой будет занято около 150 тыс. человек, из которых 100 тыс. - специалисты высокого класса с магистерским образованием. Это означает, что вся инновационная экономика к этому времени, вместе с работающей на нее наукой, способна вовлечь в свою орбиту миллионы граждан нашей страны... Я твердо уверен - настоящая демократия в стране возникает только тогда, когда появляется социальный слой, которому она по-настоящему нужна!»
Но суть была всё та же: телега против лошади. Экономист полагал, что несвобода означает архаику в руководстве страной: тотальный бардак и унижение среднего класса. Глава «Роснано» выражал надежду на то, что зародившийся в инновационной купели новый социальный слой востребует демократию и своею собственной рукой добьется освобожденья.
По-своему правы оба. Но и лукавил тоже каждый - по-своему. Лукавство заключалось в том, что...
Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
«Европа-Экспресс»
11 Января 2010, номер 3 (619) | 
Номер 3 (619)
