Анатолий СИГАЛОВ
Рождественский променад по Европе
Популярнейший праздник придает европейским городам особое очарование
Говорят, что Гроте-маркт, центральная площадь Брюсселя, - самая красивая площадь в Европе. Кто-то не согласится и вспомнит живописную Сан-Марко, строгую Пляс Вандом или торжественную Трафальгар-сквер. А может быть, уютные старые рыночные площади средневековых германских городов. Но вот что, на мой взгляд, неоспоримо: Гроте-маркт - самая рождественская площадь, и не только в Европе.
Самая рождественская площадь
Она имеет форму прямоугольника, по длинным сторонам которого друг напротив друга стоят главные здания ансамбля - готическая городская ратуша с элегантной 90-метровой дозорной башней и перестроенный в XIX в. в неоготическом стиле Дом короля. Их продолжают, окаймляя площадь и образуя узкие проходы, дома городских гильдий XVII в., фасады которых - многоголосый гимн фламандскому барокко. Скульптуры и бюсты в нишах и на крыше, барельефы, лепные орнаменты и золоченые гирлянды по поверхности стен, стрельчатые фронтоны в виде кормы каравеллы или иного символа гильдии, аллегорические животные и птицы на шпицах изогнутых крыш - всё это в сочетании с ажурными аркадами ратуши и Дома короля создает ощущение нескончаемого праздника. Но праздник на Гроте-маркт, оказывается, может быть еще более величественным.
По счастливому стечению обстоятельств однажды накануне Рождества я оказался в Брюсселе, где поселился в уютном семейном отельчике в 50 шагах от Гроте-маркт. Несколько раз в день, проходя через площадь, я мог наблюдать постепенное, как обряжание невесты перед свадьбой, ее приготовление к празднику. Устанавливали и украшали елку, сколачивали помосты, строили маленькие сказочные домики. В какой-то момент, недели за две до Рождества, всё вдруг ожило и стало частью общего действа.
Вечер. Над площадью, в небесах, звучит благостный хорал. Мягкий свет, рассеиваясь во влажном воздухе, прорисовывает объемные фасады старинных зданий и устремляет в темное зимнее небо бесконечную мохнатую елку. На южной стороне площади высвечивается Вифлеемский хлев с фигурами Иосифа и Марии в ярких одеждах, с младенцем Иисусом в яслях и животными. Для того чтобы охватить взглядом всё происходящее, располагаюсь на возвышении, на галерее Дома короля. Движение толпы, заполнившей площадь, становится более заметным. Перед ратушей по искусственному льду катка плавно и безмолвно скользят не фигуристы, а обычные люди. Я спускаюсь на площадь и включаюсь в перемещения толпы.
В деревянных расписных домиках, разбросанных полукругом вокруг елки, торгуют всякой всячиной: бронзовыми ангелочками, стеклянными и парчовыми шарами, Санта Клаусами, крохотными избушками с резными оконцами и выглядывающими из них человечками, картинами, масками, бижутерией, сувенирами из раскрашенной керамики, вязаными шарфами. А также кулечками с трюфелями или печеньем, фигурным шоколадом, пирожными, бутербродами, минеральной водой, подогретым вином и еще невесть чем. И всё это покупают. Три евро отдаю за чашку подогретого вина, столь уместного в этот морозный вечер, и кулечек трюфелей из чистого бельгийского шоколада. Вино медленно согревает, трюфели оттеняют его терпкий вкус, тая во рту. Влажный воздух полнится пряными запахами, звучит музыка, я теряюсь в толпе, подчиняясь ритму Рождества...
Красив Брюссель, вернее, его «рождественская» часть - она притягивает как магнит, согревая душу ощущением какого-то сказочного спектакля. Но мне нужно двигаться дальше: в Париж, Компьен - там назначена встреча с друзьями. На Центральном вокзале Брюсселя сажусь в темно-красный самолетоподобный Thalys и через час с четвертью выхожу на перроне Северного вокзала в Париже: с такой скоростью по земле я еще не передвигался.
Париж стоит рождественской мессы
Когда-то, впервые оказавшись в Париже, я начал с прогулки по Елисейским полям. Мощные аллеи, нетипичные для европейских городов. Почти вертикальные скаты крыш с двухъярусными мансардами. Триумфальная арка, тяжелым аккордом завершающая перспективу авеню. Мачта Эйфелевой башни, купол собора Дома инвалидов, дворцы, фонтаны на Рон-Пуан-де-Шанз-Элизе, витрины роскошных магазинов, преобладающий элегантно-черный цвет в одеждах... Я помню чувства, овладевшие мною тогда на Елисейских полях, чувства, которые я не испытывал нигде больше в Париже, нигде в других городах мира: «Он не чета другим. Надо быть абсолютной монархией или империей, чтобы создать такую столицу».
Париж так важен сам для себя, так самодостаточен и так архитектурно многополярен, что Рождество не имеет в нем той поглощающей силы, которая стягивает всё в одну точку в Брюсселе. Празднество здесь размыто по многим центрам, и пафос его несколько снижен. И не город отдан во власть праздника, а праздник служит его украшению.
На Елисейских полях и Больших бульварах деревья покрыты искусственным инеем, увешаны гирляндами лампочек, в воздухе парят привязанные к веткам разноцветные шары и надувные Санта Клаусы. Входы магазинов, пассажей, галерей, ресторанов украшены сосновыми ветками и щедро иллюминированы. Навстречу движутся люди - много людей с коробками, перевязанными лентами, с пакетами, пропечатанными золотом. Часто слышится смех и пожелания «Bonne Noel!» - «Счастливого Рождества!». В окнах витрин безостановочно размахивают мешками Санта Клаусы, щелкают зубами Щелкунчики, дуют в саксофоны негритянские джаз-банды, рубят лес дровосеки, кивают головами разряженные принцы и принцессы. Среди прочих выделяется «Галери Лафайет». Перед ее витриной - плотная толпа. Я подпрыгиваю, чтобы...
Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
«Европа-Экспресс»
21 Декабря 2009, номер 52 (616)
Номер 52 (616)
