Владимир ПЕРЕЛЬМАН
«Люблю русскую литературу…»
Творчество переводчика-слависта Петера Урбана
«Энциклопедия русской жизни» - так охарактеризовал Виссарион Белинский пушкинский роман в стихах «Евгений Онегин». Давнее определение вполне применимо сегодня к творчеству Петера Урбана - немецкого литератора, переводчика-слависта.
О переводе «Евгения Онегина» он и не помышлял. Ведь, по его мнению, не избежать потерь в мелодике авторского стиха, да и в смысловом соответствии оригиналу. Но проза Пушкина!.. Урбан признается: «Когда перевожу, испытываю состояние, близкое к ощущению счастья...» А перевел он всю прозу поэта. И принялся за его эпистолярное наследие. Урбан успешно переводит авторов с сербского, хорватского, чешского. «Почему, однако, вы предпочитаете русских литераторов?» - спросил я. И услышал: «Люблю русскую литературу...» За этим лаконизмом - жизнь и судьба мастера. На протяжении четырех десятилетий он стремится дать своим читателям более верное представление о русской литературе, об истории и культуре России.
Чехов - давняя любовь мастера
Небольшое селение Вайдмоос неподалеку от Фульды. Писательская обитель в крестьянском фахверке. Полки с книгами под самую крышу. Папки с рукописями. Старенькая пишущая машинка вместо компьютера. По обыкновению, Урбан сначала пишет от руки. «Задуманное должно созреть», - смеется он. Правит рукопись. И потом только ударяет по клавишам...
Листаю пожелтевшие страницы петербургских «Осколков» за 1887 г. Подшивку популярного когда-то еженедельника Урбан раздобыл у парижских антикваров. Перед глазами - строки восходящего Антоши Чехонте! Сей экскурс к истокам помогает полнее представить замысел автора, отразить и в переводе текста то, что понятно без пояснений читателю русскоязычному.
Чехов - давняя любовь мастера. Стараниями Петера Урбана почти всё его литературное наследие издано на немецком. Многообразны урбановские публикации и о самом классике. В 1987 г. для базирующегося в Цюрихе издательства Diogenes Урбан подготовил труд, названный рецензентами книгой столетия. Альбом «Anton Čechov. Sein Leben in Bildern» («Чехов. Его жизнь в иллюстрациях», 1987) дважды переиздавался - в 1992 и 2003 г. Поиски в архивах, в частных собраниях позволили составить книгу, какой нет и в России. Во всей полноте представлен круг общения Чехова. В альбоме есть фото из спектаклей, факсимильные строки из писем, виды мест, где довелось бывать писателю... «И всё это без единого моего слова!» - восклицает Петер Урбан. Но это он скромничает. Завершающие альбом текстовые страницы подготовлены Урбаном. Здесь и хроника жизни писателя, и пояснения к иллюстрациям, и переводы цитат из рукописей и документов. «Книга убедительно представляет жизнь Чехова и его время» - отозвался об альбоме немецкий литератор Зигфрид Ленц.
Азартный исследователь литературы
Особое пристрастие Петера Урбана - русский литературный авангард. В конце 1960-х Урбан перевел Велимира Хлебникова. А вскоре открыл для немецких читателей и Даниила Хармса. Доступ к его рукописям, чудом уцелевшим в блокадном Ленинграде, позволил перевести почти полное наследие Хармса. Недавно изданы на немецком произведения Геннадия Гора, «последнего обэриута», как называет его Урбан. Совсем неожиданные для популярного писателя-фантаста стихи, вполне в духе Хармса. В осажденном Ленинграде Гор писал их «в стол». Под обложкой сборника стихов «Блокада» сошлись немецкий перевод и русский оригинал. Сенсация и для русскоязычного читателя!
Азартный исследователь литературы Петер Урбан не ограничивается переводами хрестоматийных произведений. Тут и повесть-детектив (!) Ивана Гончарова «Нимфодора Ивановна»; и «Дневники 1920 года» Исаака Бабеля, впервые опубликованные полностью; «Куприянов и Наташа» Александра Введенского; «Письма из Воронежа» Осипа Мандельштама. В альбоме «Игры-загадки» - неожиданный Тургенев-график. Другой альбом - «Во-первых, во-вторых», составленный совместно с Юттой Херхер, - знакомит с литературными опытами русских живописцев и рисунками русских литераторов. А еще Урбан занимался переводами сочинений Елены Гуро и Леонида Добычина, малознакомых и российскому читателю...
Трудности перевода
А вот суждения Петера Урбана о технологии его профессии: объем немецкого текста по сравнению с русским оригиналом вырастает на 15-20%. Уже сама форма заголовка может в переводе заметно измениться. «Смерть чиновника» увеличится до четырех слов - артикли! А составные и вспомогательные глаголы в повествовании, а отделяемые приставки?
Особая тема - многозначность русского слова. «Барин», «батюшка», «мамаша» в разных контекстах отличаются по смыслу. «Тишина» - это состояние или положение? Что выбрать: Ruhe, Stille? «Птица... исчезает в беловатой мгле тумана» (это из «Стихотворений в прозе» Тургенева). «Мгла тумана» - Dunst, Nebel?
Реалии разговорной речи не допускают буквализма. У Константина Вагинова «часовщик стучит в стене». Пришлось обзванивать русских знакомых, листать Брокгауза. Оказалось, это жук (по нем. - Totenuhr). При переводе авангардистов - Хлебникова, Хармса и круга их последователей - иные проблемы. Авторские неологизмы, игра словом - не всё и переведешь. Приходится сопоставлять версии.
Свои требования у стилистики. Как передать на немецком, например, украинизмы Гоголя? А речь одесситов у Бабеля? Стиль петербургской речи персонажей Достоевского в «Преступлении и наказании», по мнению Урбана, точнее передает берлинский диалект. «Generation П» Виктора Пелевина потребует от переводчика соответствия языку компьютерного поколения.
В профессиональном переводе литературного произведения, в том числе и пьесы, главное, считает Урбан, отнюдь не гладкость текста. Напротив, дороже...
Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
«Европа-Экспресс»
14 Декабря 2009, номер 51 (615)
Номер 51 (615)
