В. ПЕРЕЛЬМАН
«И, радостный, иду я к высшей цели...»
К 75-летию Михаила Козакова
В середине апреля 1984 г. в одной из студий Государственного дома радиовещания и звукозаписи в Москве шла работа над радиопостановкой Михаила Козакова. Записывали гетевского «Фауста». Мне, как фотокорреспонденту, довелось стать свидетелем становления радиоспектакля.
Великое творение великого Гёте не меркнет в веках. И каждое Время прочитывает его по-своему. Например, Сталина, «отца всех народов», угораздило сообщить советскому народу, что есть «штука посильнее, чем „Фауст" Гёте». И этой «штукой» он назначил «Девушку и Смерть» пролетарского писателя Максима Горького. Возможно, «вождь и учитель», не осилил вторую часть «Фауста». Иначе его озадачило бы решение главного персонажа отдать душу дьяволу не за миг наслаждения, а за гуманистический порыв осчастливить народ. Усатый «эффективный менеджер» полагал, что сам весьма преуспел в этом деле. Он и мысли не допускал, что ход истории внесет поправку. Да еще какую!
В 1953 г. был издан перевод «Фауста» на русский язык, осуществленный Борисом Пастернаком. Его труд вызвал бурную дискуссию в литературных кругах. Вспомните, Фауст к решающему мгновению стал незрячим - ослепили его по велению Мефистофеля. «Как мне приятен стук лопат!» - восклицает слепец, не подозревая, что это ему могилу роют. Он тешит себя уверенностью: «Стада и люди, нивы, села / Раскинутся на целине, / К которой дедов труд тяжелый / Подвел высокий вал извне». В общем, возликовала его душа: «Пускай живут муж, старец и дитя. / Народ свободный на земле свободной / Увидеть я б хотел в такие дни. / Тогда бы мог воскликнуть я: „Мгновенье! / О, как прекрасно ты, повремени!.."» В переводе Пастернака усмотрели политическую неблагонадежность. Ведь пресловутое освоение целины, осуществляемое по воле партии, было уже у всех на устах. А в намеке «народ свободный на земле свободной» вершителям наших судеб виделась не иначе как вражеская пропаганда. Но ведь Борис Леонидович ничего не осовременивал. Он просто творчески подошел к переводу текста, созданного великим Гёте.
И вот чуть более трех десятилетий спустя на Всесоюзном радио решили обратиться к «Фаусту» в пастернаковском переводе. Режиссером радиопостановки был утвержден Михаил Козаков. Он же - Мефистофель. В роли Фауста - Геннадий Бортников.
Расположившись за круглым столом в фойе, Михаил Козаков и исполнители разбирают эпизод «В погребке». «Всё делать всерьез, - напомнил режиссер, - но поярче, учитывая особенности радио. Важно показать самодовольную отвагу немецких бюргеров, затянувших крамольную песенку о Крысе и Лютере, и то, как напугали их затем дерзкие выходки „чужака"-гостя, Мефистофеля».
В студии установили микрофоны для стереозаписи. И началась микрофонная репетиция. Козаковский темперамент, способный всё испепелить на своем пути, стал камертоном всей работы. Михаил-Мефистофель был яростен и напорист не только в роли, но и как организатор дела. Он стремился записать каждый фрагмент за один присест. И требование ассистента режиссера и звукорежиссера сделать дубль всякий раз принимал в штыки. А мне на ходу бросил: «Они раскачиваются, а у меня совсем другой темпоритм. Я дома всё уже наработал - теперь только писать!» Его раздражала несобранность актеров, необходимость делать дубли по техническим причинам...
Мне со стороны показалось, что его Мефистофель слишком уж...
Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
«Европа-Экспресс»
12 Октября 2009, номер 42 (606)
Номер 42 (606)
