Адель КАЛИНИЧЕНКО
Прощание с августом
ОМОН арестовал российский флаг
Впервые за 18 лет власти запретили в Москве шествие в честь государственного праздника - Дня флага. В ответ на эту гримасу режима участники митинга движения «Солидарность», проводился перед памятником парням, погибшим в августе 1991 г., развернули 25-метровый российский триколор и двинулись по Новому Арбату. Колонна скандировала: «Свобода!», «Долой власть чекистов!», «Россия без Путина!».
Российское знамя, которое демонстранты пронесли по Арбату, омоновцы конфисковали. То есть в День национального флага милиция арестовала собственно виновника торжества - флаг государства Россия.
«Это какой-то нонсенс!» - мог бы сказать на это свою знаменитую фразу Михаил Сергеевич. Несомненный нонсенс, но тем не менее... Илью Яшина, молодого, но уже известного либерального политика милиционеры с размаху швырнули головой о железную дверь автозака. Он на пару секунд потерял сознание и очнулся на полу с залитым кровью лицом.
- «У него кровь, не дайте ему встать к окну, там куча журналистов!» - заорал толстомордый омоновец, захлопывая дверь автозака. Двое его коллег придавили меня к полу, - рассказал Илья Яшин «Эху Москвы». - когда автобус, наконец, тронулся, омоновцы разрешили товарищам передать мне салфетки. Ну и, как обычно, принялись выяснять, сколько нам заплатили американцы и почему мы не любим Путина. Хохоча, боец ОМОНа стал обрабатывать мне рану со словами: «Не ссы, ща будет больно». Сделал он это не слишком умело, и кровь постоянно сочилась из-под ваты мне на лицо...
Воспоминание о будущем?
Никогда в молодости, а уж тем более в детстве я не могла предположить, что 18 лет - это так мало... Ведь вот совсем недавно по Ленинградскому проспекту с грохотом передвигались странные транспортные средства, а мы, сотрудники журнала «Родина», смотрели на этих похожих на инопланетные вездеходы нелепых и неуклюжих, но наглых каракатиц с недосягаемой высоты редакционных окон.
Потом под предводительством нашего главного редактора Володи Долматова мы всей командой отправились к Белому дому. Помню, шел дождь, из окон, кажется, пятого этажа какие-то женщины бросали листовки. Внизу люди курили, переговаривались и чего-то ждали.
Но это «что-то» было пока никак не материализовано: мы приехали чуть раньше танков. Да и их появление, когда они прибыли, никак было невозможно связать в своем невоенном сознании даже с теоретической возможностью атаки на людей. И всё же никто не веселился, не шутил. Скорее, люди были серьезны и озабоченны. Так ждут, должно быть, урагана, шторма... штурма. (Странно, два этих слова какие-то очень родственные.)
Долматов объявил, что сотрудники редакции - мужчины остаются у Белого дома, а меня и всех других наших девушек почти в приказном порядке спровадил кого куда - нагрузил всех дам срочными заданиями, потому что, будучи человеком здравым, понимал потенциальную возможность кровопролития. Мне выпало ехать на первый в отечественной истории международный Конгресс соотечественников.
Соотечественники - некоторые из них приехали на свою историческую родину впервые в жизни - были в шоке. Праздник явно приобретал незапланированные «спецэффекты». Глаза у гостей не лучились совершенно никаким счастьем. Напуганные гости задавали мне, как аборигену, вопросы, на которые я вообще не знала ответов.
Потом помню большой зал и приветствие участникам Конгресса от человека по фамилии Музыкантский. Мне речь его показалась тогда очень гадкой, уклончивой и трусливой. Он ни слова не сказал в осуждение путчистов. Говорил так, будто ничего не стряслось, будто «Лебединое озеро» мы всегда смотрим спозаранку, а танки на улицах всегда планово меняют место дислокации, проезжая через Москву.
Потом мы ехали на автобусе в гостиницу «Россия», и я, вместо того чтобы утешать растерянных соотечественников, плакала, и они утешали меня. А плакала я, потому что боялась. Каюсь, даже не за судьбы демократии, хотя за них тоже.
Я боялась за своего мужа, который был там внутри, в Белом доме.
Злилась на себя, что утром не увязалась за ним, злилась на Долматова, что послал меня на этот совершенно нелепый в такой ситуации конгресс, и в самую последнюю очередь злилась на ГКЧП. Но не персонифицированно, а так, как злятся на ураган, на шторм... на штурм, который в ту ночь не случился всем танкам вопреки. И всем тем людям у Белого дома - благодаря...
Ползучий ГКЧП
Тот август всё равно вспоминается. И всё равно думается: куда же всё подевалось? Как это наша победа стала - прямо по Пастернаку - неотличимой от поражения? Как?.. А молча...
Помните у Окуджавы: «Зайду к Юре в кабинет, загляну к Фазилю...». Так вот, Юра в кабинете и без кабинета - обычно это два разных Юры. Такова жизнь и человеческая природа.
К тому же юры в кабинетах иногда делали ошибки, подчас ошибки роковые. Так, например, Виктор Шейнис был автором законопроекта о выборах в Думу по партийным спискам. Ядовитые плоды этого ноу-хау с каждыми новыми выборами становятся всё смертельнее. Да уже и выборов-то нет - одни партийные списки остались. А наши амбиции и, как следствие, раздробленность демократических сил!
А безнадзорность госбезопасности, на радостях выпущенной обществом на вольный выпас! Как известно, эта структура обладает прекрасной способностью к самоорганизации и регенерации. Что мы сейчас и наблюдаем во всём блеске.
Ну и деньги, конечно. Внезапно просыпавшийся на головы многих золотой дождь превратил разночинцев-идеалистов в степенных буржуа, а то и в миллионщиков с совсем иным мироощущением и иной системой ценностей.
Люди же - те, которые стояли в кольце у Белого дома в ту исполненную высокого смысла ночь, - разбрелись кто куда. Разошлись по домам, разъехались, ушли в себя...
А вокруг того самого Белого дома власть уже давно выстроила...
Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
«Европа-Экспресс»
7 Сентября 2009, номер 37 (601)
Номер 37 (601)
