Адель КАЛИНИЧЕНКО
«Пробел в порядке разумения»
Когда наконец Россия прислушается к Чаадаеву?
Кто сказал, что нет пророка в своем отечестве? В России
каждый по совместительству обязательно пророк. А что еще остается? Ведь еще Кафка заметил, что пророк становится способным к пророчеству благодаря страху.
Жванецкий точно подметил: «Страх перед смертью у нас на последнем месте, на первом - страх перед жизнью». А как ему не быть, если, к примеру, даже люди в милицейских погонах, призванные, по идее, стоять между человеком и страхом, внушают страх даже самым законопослушным гражданам? Сегодняшняя милиция и понятия «служебный долг» и «совесть» - вещи несовместные, если не сказать - антагонистические.
Важный штрих - как милиция позиционирует себя относительно общества. Помнится, в апреле 1989 г. ленинградская милиция, рискуя иметь большие неприятности, вышла на Дворцовую площадь на многолюдный несанкционированный митинг в поддержку демократических преобразований в стране. Сейчас же стражи порядка с истовым рвением цепных псов бросаются на любых «вольнодумцев», будь те хоть 80-летними генералами и адмиралами с боевыми наградами на груди. Такова нынешняя самоидентификация стражей порядка: во время подавления протестных действий они чувствуют свою нужность и неотделимость от государственной машины. В сталинских лагерях между «социально близкими» режиму урками и «социально враждебными» политическими лежала непреодолимая пропасть, кипела ненависть. Так и сейчас: отморозки в милицейской форме - подручные властной вертикали. Социально близкие. Им всё можно.
А недавно они митинг против себя, любимых, разогнали. Посчитали, что слишком много народу собралось: около 100 человек, а им бы хотелось, чтобы недовольных их произволом было, кажется, 50. Хотя за цифры не ручаюсь, но не в них суть. Просто эта «микробиология» никакого отношения не имеет к масштабу бедствия под названием «милицейский произвол». Это уже пандемия, свиной грипп отдыхает. Всё это похоже на зону, где начальству выгодно, чтобы отморозки из числа заключенных держали контингент в страхе. Или на армию, где командирам на руку, чтобы «деды» заставляли «салаг» дрожать и пресмыкаться. Страна в целом напоминает сейчас депульпированный зуб, абсолютно лишенный чувствительности к боли и собственному гниению. Не знаю, что должно случиться, чтобы эта масса проснулась, посмотрела на себя и вокруг себя, забурлила или хотя бы забродила. Болото всегда в состоянии дремы.
Мне могут попенять за слишком мрачный взгляд. Но это не мрачный взгляд, а свежие впечатления: я недавно побывала в Москве и Петербурге. Начну с Москвы, точнее, с Ленинградского вокзала, который железнодорожное начальство недавно попыталось было переименовать в Николаевский. Не тут-то было: Ленин жил, жив, будет жить и сдавать завоеванных рубежей не собирается. Так вот, на этом самом вокзале, в дамском туалете (извините за подробность) сиротливо стояла прислоненная к стеночке и перевернутая вверх ногами... Доска почета ветеранов вокзала. Седовласые люди с орденами на груди и с опрокинутыми в прямом и переносном смыслах лицами, как мне показалось, с ужасом взирали на это безобразие, но ничего сделать не могли. А я могла. Я пошла к начальнице и доложила ей о нетрадиционном местонахождении Доски почета. Начальница подозрительно посмотрела на меня и строго спросила:
- Женщина, вы что, с ума сошли?
- Не я, а кто-то из ваших подчиненных, - пояснила я. - Не верите, пойдемте, покажу.
Любопытство взяло верх, и мы отправились к Доске почета с инспекцией. В итоге выволочку получила дежурная у турникета, собирающая деньги с посетительниц туалета.
Надеюсь, что у этой истории счастливый конец и Доска почета в туалете больше не стоит (наверное, ее просто выбросили). А вот Ленина, что стоит в центре зала, выбросить, судя по всему, еще долго не решатся. Хотя именно там он многое собой олицетворяет. Ведь под ним - на лавках, напоминающих вагон, - сидят люди с чемоданами и пакетами. И никуда не едут, но смотрят вперед и чего-то ждут. Как же сдвинуть этот «вагон», намертво вросший в неподвижный пол? Какими силами?
За ответом, по примеру Александра Сергеевича, я обратилась к Чаадаеву. Его пророчествам современники не верили, его шельмовали на все лады, а «нарастающий гул» под ногами России слышать отказывались. «Мы идем по пути времен так странно, что каждый сделанный шаг исчезает для нас безвозвратно... у нас нет развития собственного, самобытного, совершенствования логического. Старые идеи уничтожаются новыми, потому что последние не истекают из первых, а западают к нам бог знает откуда; наши умы не бороздятся неизгладимыми следами последовательного движения идей, которые составляют их силу, потому что мы заимствуем идеи уже развитые. Мы растем, но не зреем; идем вперед, но по какому-то косвенному направлению, не ведущему к цели». И это написано задолго до октябрьского переворота, не говоря уже о нашем времени! «Мы жили, мы живем, как великий урок для отдаленных потомств, которые воспользуются им непременно, но в настоящем времени, что бы ни говорили, мы составляем пробел в порядке разумения...»
А вот и иллюстрация к сказанному - из моего «путешествия из Петербурга в Москву» (только в обратной последовательности). Под Петербургом нет первой из двух составляющих извечной российской проблемы «дороги и дураки», потому что то, по чему ездят машины, дорогами не является. А является колдобинами, ямами, трещинами, ухабами, выбоинами - не хватает синонимов, чтобы описать эту, с позволения сказать, трассу, где водители занимаются автослаломом. Шофер, с которым я ехала, объезжая одну из ям, выехал на «встречку». ГАИ за кустами не дремало. Водителя посадили в милицейскую машину и забрали у него права, предложив тут же отдать их в обмен на 25 тыс. руб. Денег у водителя не было. Вернувшись в нашу машину, он стал звонить знакомым гаишникам. Те, как потом выяснилось, уломали своих коллег на 15 тыс. В тот же день он завез деньги, кому велели, и получил права назад. Всё хорошо, что хорошо кончается...
По количеству свалок и мешков с мусором, валяющихся на каждом шагу, Ленинградская область (и, вероятно, не она одна) напоминает антиутопию, фильм о конце человеческой цивилизации. В тех благословенных местах, где прошла летняя часть моего детства, - у Приозерского шоссе на Карельском перешейке - я попала, нет, не в экологическую - в нравственную катастрофу. Что-то сделалось с людьми, если они способны жить в таком свинстве, в такой антисанитарии! У наших родителей, в моем далеком детстве, тоже образовывался мусор на даче. Но они что-то с ним делали: сжигали, закапывали, увозили, бросали в компостные кучи. А с нынешними что-то случилось.
Всё связано общей экосистемой. Поэтому общество, которое...
Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
«Европа-Экспресс»
17 Августа 2009, номер 34 (598)
Номер 34 (598)
