Достижимые идеалы
Let me tell you what´s good about aging - absolutely nothing. («Что хорошего я могу вам сказать о старении? Абсолютно ничего».) Этот девиз потрясающей Шер стал путеводным в ее жизни и карьере. Она - яркий пример того, что пластическая хирургия может сделать с женщиной, не уродуя ее, а, наоборот, делая еще более привлекательной и неотразимой. Об этом и о многом другом, связанном с пластической хирургией, рассказал в своем интервью издателю «ЕЭ» Николаю Вернеру один из ведущих пластических хирургов мира Алекс Рубин.
- Существовала ли в бывшем СССР, где вы учились, профессия пластического хирурга?
- В ней не было особой надобности. Операций проводилось немного, их делали в основном челюстно-лицевые хирурги или травматологи в нескольких медицинских учреждениях. Настоящее увлечение эстетической хирургией появилось в начале перестройки. С середины 1990-х количество таких операций стало быстро расти. Но, кстати, только в этом году в России пластическая медицина стала самостоятельной профессией.
- Не следует ли из этого, что в России «пластикой» занимаются зачастую не только профи?
- Печально констатировать, но на всем постсоветском пространстве эстетической хирургией очень часто занимаются люди без достаточного опыта и подготовки. От 40 до 60% моих пациентов попадают ко мне из таких некомпетентных «лап», а ведь далеко не всё можно потом исправить.
- Говорят, что еще Любовь Орлова делала себе подтяжки...
- Сию тайну унесло время. Но теоретически это вполне возможно. Достоверно известно, что ринопластику впервые делали в Древней Индии несколько тысяч лет назад.
- Изменения внешности звезд всегда волнуют публику...
- А как же без пищи для пересудов! (Смеется.) Полагаю, что большинство голливудских звезд в той или иной степени прибегало к услугам пластических хирургов - хорошую работу мы, к счастью, не видим. А вот неуспех пластического хирурга остается его «визитной карточкой», хотя далеко не всегда он виноват. Зачастую врачи идут на поводу у пациента. Это ведь очень тонкая грань между «да» и «нет». Я нередко отказываю пациентам, если наши представления расходятся.
- А если вашей пациентке нужно вернуть мужа?
- Вернуть мужа, получить новую работу или признание в обществе - с этими проблемами нужно идти к психологу. Мы ищем причину, по которой пациент пришел именно к нам: нужна ли ему вообще операция или здесь кроется нечто более глубокое и серьезное?
- И всё-таки о звездах.
- Мне повезло поработать в команде врачей, обслуживавших большое количество звезд. Я многому научился как у этих врачей, так и у самих звезд, ведь за этой работой стоит много этических вопросов. После кончины Майкла Джексона одним из самых животрепещущих вопросов продолжает оставаться его внешность. Я думаю, что пора положить конец досужим пересудам. Пластических операций по пересадке кожи он не делал - это невозможно технически. После приема сильнодействующих препаратов его кожа сильно побелела, поэтому ему нельзя было оставаться на открытом солнце, отсюда его вечный спутник - зонт. Препараты и воздействие солнечных лучей на незащищенную кожу привели в последние годы к развитию у него рака кожи. Что же касается его носа, то, как пластический хирург, я могу заявить, что у него был абсолютно нормальный в анатомическом плане нос, другое дело, что он его всячески пытался спрятать. Зачем - сейчас сложно ответить. С одной стороны, Джексон защищал нос от солнца, с другой - зная его эксцентричность, можно предположить, что это был пиаровский ход. Одним словом, Джексон был такой, какой он был. Прежде всего - большой музыкант.
- О Шер злословят не меньше.
- Вы имеете в виду старую историю о том, как она якобы вытащила себе ребра, чтобы сделать более тонкую талию? (Улыбается.) Это одна из легенд. Удаление ребер не может сделать талию тоньше. Более того, после него остаются большие шрамы. Последний раз я видел Шер вблизи в этом году в Лас-Вегасе. Эта 63-летняя женщина даст фору многим 30-летним.
- Мысль стать пластическим хирургом родилась у вас из любви к прекрасному?
- У нас в семье существует определенная династия: мой прадед был близок к косметике, моя мама была известным в Москве терапевтом-косметологом. Когда я поступил в институт, то уже точно знал, что буду пластическим хирургом. Обучение заняло долгие годы, хотя свою первую пластическую операцию я сделал еще в студенчестве.
- Существует ли опасность того, что у человечества возобладает некий стандартный идеал?
- Боже упаси! Надеюсь, что у нас хватит ума оставаться индивидуальностями.
- Каков ваш идеал женской красоты?
- Конечно, моя дочь! (Улыбается.) Если говорить об известных людях, то идеалы диктуются временем, а оно скоротечно. У меня есть некий собирательный идеальный образ: глаза - одного, нос - другого, губы - третьего.
- Согласны ли вы с утверждением, что привлекательным людям живется легче?
- Да, и думаю, что с этим согласятся многие. Ко мне довольно часто приходят пациентки, которые признаются, что делают операции, чтобы им жилось легче.
- Как вы думаете, можно ли стать зависимым от «пластики»?
- Да, такая опасность существует, но, скорее, у людей с лабильной нервной системой. Человеку здравомыслящему это не грозит.
- Европа, Америка, Россия - есть ли принципиальные отличия в пожеланиях пациентов?
- Да, и довольно существенные. Американцы любят более пышную грудь, в то время как европейцы предпочитают, чтобы грудь была пропорциональна телу. В Америке на рубеже 1980-1990-х была мода на вздернутые носы, а в Европе таких веяний не было. Что касается России, то этот рынок возник недавно и имеет тенденцию к тому, что человек не должен выделяться из толпы, но в то же время должен иметь свою изюминку.
- Случалось ли вам отказывать своим пациентам?
- Конечно. Могу сказать, что...
Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
«Европа-Экспресс»
17 Августа 2009, номер 34 (598)
Номер 34 (598)
