Два детских хоровода

Осматривая в выставочном зале Городского музея Карлсруэ работы прославленного немецкого художника Ханса Тома (Hans Thoma), я обратил внимание на жизнеутверждающую картину «Kinderreigen» («Детский хоровод»). Простая вроде бы картина: поющие и танцующие в хороводе дети на фоне прекрасного мирного ландшафта. Но я буквально застыл возле нее. Мне вспомнился один эпизод времен Второй мировой войны. В конце января 1943 г. шли последние бои по ликвидации фашистских войск, окруженных в Сталинграде. Я был тогда военным фельдшером 254-й танковой бригады, в составе которой участвовал в этом историческом сражении с самого начала (с июля 1942 г.) и до его завершения (2 февраля 1943 г.).
Шли последние дни сражения за Сталинград. 8 января 1943 г., желая избежать напрасного кровопролития, советское командование предложило войскам Паулюса капитулировать и гарантировало всем прекратившим сопротивление сохранение жизни и безопасность, нормальное питание, медицинское обслуживание и возвращение на родину по окончании войны. Командование немецких войск отказалось принять ультиматум и обрекло свою группировку на верную гибель. После этого 10 января начались боевые действия советских войск на истребление противника. Бессмысленно погибали в боях немецкие солдаты и офицеры, оставшиеся без помощи. Их не успевали хоронить. Мы только что эвакуировали очередную группу раненых и обмороженных, которых я привез в хирургический полевой госпиталь из южной части Сталинграда, где наша 254-я танковая бригада с боями освободила территорию городской больницы и штурмовала городской вокзал. Значительно ослабленной в прошедших боях за город бригаде сходу овладеть вокзалом не удалось. Воспользовавшись небольшой передышкой, несколько медиков медико-санитарного взвода собрались в перевязочной палатке покурить и погреться вокруг докрасна раскаленной железной печурки. Очень суровой оказалась тогда зима, с непривычными для многих из нас стойкими морозами и сильными степными ветрами. Температура воздуха в палатке была едва выше нуля, а снаружи - около минус 30оС. Не успели согреться, как нас вызвали в землянку, куда прибыл бригадный врач. Он сообщил, что этой ночью остаткам нашей танковой бригады приказано, взаимодействуя с другими частями, штурмом овладеть вокзалом. Распорядился загрузить санитарную машину всем необходимым для оказания помощи раненым и следовать в район предстоящих боевых действий для усиления объединенного медицинского пункта.
Был уже вечер. Мела поземка. Путь следования нашей машины проходил через запорошенные снегом разрушенные пригороды Сталинграда. У остатков домов горели костры, вокруг которых грелись солдаты. Валенки - а кому выпало, и полушубки - и наркомовская норма разведенного спирта в какой-то мере спасали от холода. В свете фар видны были следы недавних боев: груды взорванных оборонительных сооружений, развалины домов, разбитая военная техника, замершие в разных позах трупы немецких солдат и офицеров. Местами они были сложены в длинные штабеля. Некоторые из этих штабелей, залитые соляркой и подожженные, медленно тлели, распространяя вокруг смрадный запах горелого мяса. Промерзшая земля не давала возможности хоронить погибших в таком большом количестве.
Уже за полночь мы приехали в район, где в одном из подвалов разбитого дома в 200 м от вокзала медики развертывали медицинский пункт. Подвал освещался танковым аккумулятором с переноской и приспособленными для освещения двумя артиллерийскими гильзами с фитилями. Железная печка согреть его не могла. Сквозило, местами лежал снег. Прикрыли проемы матрацами, плащ-накидками. Развернули комплекты с перевязочным материалом, шинами, медикаментами в ожидании поступления раненых.
Вскоре начался штурм. Короткие хлопки, и в небо взвились ракеты. Некоторые повисли в воздухе на парашютах, освещая пространство вокруг. Прожекторы выхватили здание вокзала, окна, подъезды, площадь...
В скользящих лучах прожекторов, вспышках ракет, взрывах снарядов и автоматных очередях на площади перед вокзалом на возвышении высветился хоровод пляшущих детских фигурок вокруг застывшего фонтана. Казалось, что они движутся, танцуют жизнеутверждающий танец наперекор царящей вокруг смерти.
Гул и свист проносящихся над нами снарядов. Они обрушились на вокзал и площадь вокруг него. В направлении вокзала устремились танки. Под их прикрытием группами шли автоматчики морской пехоты в черных бушлатах. Из окон и подъездов вокзала в них летели гранаты, велся ураганный автоматный огонь. Было видно, как падали моряки, устилая дорогу к вокзалу черными отметинами на свежевыпавшем белом снегу. Санитары ползком добирались до раненых, пытаясь уволочь их с площади в укрытия. Некоторые медики так и погибли, пытаясь спасти жизнь раненым.
И только пляшущие фигурки не останавливали свой танец. В отсветах взрывов, трассирующих пуль в невообразимых конвульсиях еще неистовее продолжали хороводную пляску, взывая к жизни. Повалил густой снег. Снежинки сбивались в хлопья, пытаясь прикрыть пляшущие фигурки и воинов от разрушающего безумия, но тщетно. Пули и осколки терзали их.
Наконец автоматчики проникли внутрь здания, где началась рукопашная схватка за каждую лестничную площадку, за каждый этаж. Ночь отступала. В дыму вырисовывалась привокзальная площадь, покрытая телами наших погибших воинов.
Бой за вокзал затихал. Некоторые из немцев стали сдаваться в плен. Тех, кто продолжал сопротивляться, уничтожали.
Когда на верхних этажах еще раздавались выстрелы, из медсанбата стрелковой дивизии в вокзал просочилась группа медицинских работников. В боковом крыле первого этажа они развернули медпункт, где перевязывали наших раненых. В соседнюю комнату сносили раненых немцев, среди которых было много обмороженных. Специально выделенная группа наших медиков оказывала им медицинскую помощь. Затем их отправляли на нашем транспорте в госпиталь для военнопленных в г. Бекетовку. Вокруг вокзала догорала военная техника. Из многих окон расплывались клубы дыма и окутывали привокзальную площадь, покрытую телами погибших, уже запорошенных снегом. Их подбирала похоронная команда. Из здания вокзала выводили и выносили раненых и погибших. Наших и немцев. Их грузили на разные транспортные машины и куда-то увозили.
И среди этого хаоса войны, страданий и смерти, в дыму пожарищ то возникал, то снова скрывался хоровод танцующих детей, и с рассветом они замедлили свой танец, застыли и окаменели в вечном хороводе вокруг фонтана на площади перед городским вокзалом Сталинград-2. Этот хоровод танцующих детей стал для меня на многие годы символом бессмыслия войны, безумия развязывающих ее людей, символом будущего возрождения жизни, возвращения из этого страшного, изуродованного войной мира в мир детской радости, танцев и детского смеха. Люди, будучи в Волгограде (Сталинграде), не проходите мимо этого фонтана-памятника! Эти танцующие дети были свидетелями разыгравшейся здесь битвы, они видели, какой страшной ценой была добыта победа.

«Европа-Экспресс»
11 Мая 2009, номер 20 (584)