Елена ЗЕЙФЕРТ
«Мы поэты рая…»
Памяти крупного русского поэта Алексея Парщикова
Алексей Парщиков ушел из жизни 3 апреля на 55-м году. С 1994 г. русский поэт жил в Западной Европе, сначала, недолго, - в Базеле (Швейцария), а потом - в Кёльне. Поэзия Парщикова представлена в значительных российских и зарубежных антологиях.
В стихах Парщикова явственны косвенные переходы поэтических смыслов, поэт словно раскрывает читателю механизм рождения поэзии:
...Вес облегает борцов
и топорщится,
они валят его в центр танца,
вибрирующего, как ствол,
по которому карабкаются с разных сторон вверх,
соприкасаясь пальцами,
но не видя напарника.
(«Борцы»)
Парщиков владел и поэтическим образом (в том числе, по термину К. Кедрова, «метаметафорой»), и поэтической мыслью.
История - мешок,
в нем бездна денег.
Но есть история мешка.
Кто его стянет в узел?
Кто наденет
на палку эти мощные века?
Куда идет его носитель?
(«Землетрясение в бухте Цэ»)
После смерти человека Алексея Парщикова остался поэт Алексей Парщиков, живущий в текстах, в книгах. Последняя из них появилась в этом году. Речь идет о книге-альбоме «Землетрясение в бухте Цэ», которая увидела свет благодаря проекту «Art-con-Text» (директор проекта - Александр Рытов, куратор - Евгений Никитин), призванному объединить актуальное искусство и поэзию. Поэтому стихи Парщикова представлены на плотной бумаге альбома рядом с работами Евгения Дыбского - художника, друга Алексея Парщикова. Живопись Дыбского здесь не иллюстрации к стихам Парщикова: она открыта для диалога, дополняет текст и ждет от него обогащения. Метареализм Парщикова диалогичен попытке Дыбского, по словам критика А. Докучаевой, «уловить ускользающий мир».
«Всё интересное
уже состоялось...»
20 апреля, сразу после светлого праздника Пасхи, в «Булгаковском доме» (Москва) состоялся вечер памяти Алексея Парщикова, на который пришли Ольга Свиблова (директор Московского дома фотографии, она была первой женой поэта), его сын Тимофей, многочисленные друзья и ценители его творчества. На небольшой поэтической площадке «Булгаковского дома» не только были заняты все кресла, но даже не было места в проходах. Однако люди стояли трепетно, тихо, не испытывая физического дискомфорта. Пространство расширялось за счет многих факторов - чтения хороших стихов, демонстрации на стену видеозаписи с «живым» Алексеем Парщиковым, унесенности мыслей в ту эфемерность, которая для каждого когда-нибудь станет реальностью...
Куратор литературных программ в «Булгаковском доме» Андрей Коровин рассказал о своей встрече с Алексеем Парщиковым в его последний приезд в Москву. Алексей уже был болен, но надеялся подлечиться в Германии. Запланировали вечер его поэзии. Увы, всё обернулось вечером памяти.
Начали с трансляции видеозаписи, которую сделала 13 июня 1997 г. в Кёльне Нина Зарецкая, друг Алексея. Парщиков читает стихи: «Славяногорск», «Домовой»... Он помогает себе движениями пальцев, они, крупные, плавно улавливающие ритм, прямо у лица каждого зрителя... Потрясающая иллюзия конкретности, живого присутствия Алексея. Парщиков прочитал стихи, раздались аплодисменты.
Возможность первым сказать слово о поэте Андрей Коровин дал Кириллу Владимировичу Ковальджи. Известный поэтический наставник в свое время вел литературную студию при журнале «Юность», слушателем которой вместе с другими будущими «восьмидесятниками» был Леша Парщиков. Кирилл Ковальджи заметил, что первым должен был говорить Константин Кедров, потому что именно он был зачинателем группы метаметафористов в Литературном институте. Студия при «Юности» была позже. «Леша Парщиков был наиболее сложный, наиболее спорный в студии, - продолжил Ковальджи. - Он не брал привычные инструменты для создания стиха. Он изобрел свой собственный инструмент и научился превосходно играть на нем. Место Алексея было в России. Жаль, что он уехал в Германию. Но в русской поэзии он занимает достойное и неповторимое место».
Никто не говорил много. Это было бы не просто излишеством, а даже кощунством. Обо всем говорили стихи Парщикова. Жаль, что их звучало мало. Но 12 мая, когда будет 40 дней со дня смерти поэта, пройдет вечер, на котором желающие будут читать его и свои стихи. Никакой прозы. Никаких фраз, неспособных выразить горе. На стихи же всегда хватит нужных слов. «Лучшего рая для поэта, чем его поэзия, быть не может», - так сказал на вечере Константин Кедров. Он подчеркнул: «Мы собрались в послепасхальный понедельник. Человек, умирающий в канун Пасхи и на Пасху, сразу попадает в небесное пространство...»
Марк Шатуновский сказал просто: «Говорить об умершем человеке неинтересно. Всё интересное уже состоялось. Это то, что нам захотелось придти сюда. То, что мы увидели Алексея живым. То, что есть книги Алексея. Поэзия не создана быть мемориальной. Читатель узнает Парщикова один на один».
Михаил Дзюбенко поделился своими юношескими воспоминаниями - он начал тогда читать стихи Парщикова, они были сложными. Дзюбенко их не понял. Но ощутил, что должен понять. Михаилу со слуха запоминалось большое количество текстов Алексея. Ночью после вечера поэзии было не уснуть, стихи шумели, жили в голове...
Алексей Парщиков слышал, улавливал гул поэзии. В стихах Алексея была поразительная...
Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
«Европа-Экспресс»
11 Мая 2009, номер 20 (584)
Номер 20 (584)
