 Татьяна УШАКОВА  «Ловите миг удачи!..»
Секрет успеха: музыка Чайковского плюс мелодика русского языка
В музыкальном театре Крефельда и Мёнхенгладбаха прошла премьера оперы П. И. Чайковского «Пиковая дама» на русском языке.
Идея постановки принадлежит режиссеру Франсуа де Карпентри (Francois De Carpentries). Это не первый его оперный спектакль в Theater Mönchengladbach-Krefeld. Здесь с большим успехом прошли «Дон Паскуале» и «Лючия де Ламмермур» Доницетти, «Проданная невеста» Сметаны. «Мне нравятся русская культура и русский язык, - говорит режиссер. - И очень нравится музыка Чайковского». В «Пиковой даме», как и в других своих работах, он остается верен себе, используя самые невероятные средства, чтобы зрителю не было скучно. Вместе с главным музыкальным директором Грэхемом Джексоном (Graham Jackson), сценографом Зигфридом Майером (Siegfried E. Mayer), художником по костюмам и соавтором постановки Кариной ван Херке (Karine Van Hercke), а также драматургом Ульрикой Айстляйтнер (Ulrike Eistleitner) де Карпентри задает публике одну задачку за другой. До начала спектакля внимание привлекает проглядывающая по обе стороны опущенного занавеса часть интерьера с отчетливыми признаками разрушений, не имеющими, казалось бы, никакого отношения ни к опере Чайковского, ни к новелле Пушкина. Но вот взору открывается сцена - бывший парадный зал с обрушившейся крышей, обгоревшими стенами и выбитыми стеклами. Вместе с трагической музыкой Чайковского в великолепном исполнении оркестра Niederrheinischen Sinfoniker и тревожным багровым светом это создает ощущение надвигающейся катастрофы.
Фантазия и реальность, правда и вымысел - всё переплелось тут причудливым образом. Перед американским тенором Тимоти Симпсоном (Герман) стояла нелегкая задача. Но нужно было слышать, как смачно ругался он по-русски («Старая ведьма!.. Я же заставлю тебя отвечать!..») в спальне Графини, куда он пробрался ночью, чтобы узнать тайну трех карт. Не уступает ему и Керстин Брикс (Графиня).
Особая роль отводится в постановке визуальном ряду: режиссер мастерски использует мягкие кулисы и прозрачные занавесы, за которыми происходит как бы параллельное действие. Очень впечатляют и покосившиеся ветлы, среди которых хор мамушек и нянюшек исполняет русские народные песни. Каждая деталь тут неслучайна, а все сцены настолько красивы, что их, как картины, хочется поместить в рамы и развесить на стенах. А зрелищем бала-маскарада в доме богатого вельможи можно, кажется, наслаждаться бесконечно. Но, пожалуй, самой запоминающейся является сцена в игорном доме, где горит «живой» огонь как знак удачи и «вечной жизни». Герман, который теперь знает секрет трех карт, делает ставку и выигрывает («Что наша жизнь?.. Игра!.. Пусть неудачник плачет!»). Но тот же огонь несет разрушение и смерть. Третья попытка - когда вызов Германа принимает его соперник князь Елецкий - становится для героя убийственной. Перед ним - дама пик с лицом старой графини...
Время от времени на сцене появляется призрак - Графиня в образе то маленькой девочки, то юной девушки, а то царицы. Ее лицо спрятано за белой вуалью. Словно загипнотизированный, Герман берет из ее рук черную ленту, оказываясь как бы на поводу у призрака. Но лента неожиданно обрывается...
Полную статью читайте в печатном выпуске газеты.
«Европа-Экспресс»
13 Апреля 2009, номер 16 (580) | 
Номер 16 (580)
