Петер ШТАЙН

Мирный мюнхенский сговор

В отеле Bayerischer Hof обстановка благоприятствовала консенсусу

Франк-Вальтер Штайнмайер помечтал о всеобщем разоружении. Николя Саркози как умел хвалил Россию. Джо Байден высказывался загадочно.
Очередная конференция по безопасности и сотрудничеству, завершившаяся в Мюнхене в воскресенье, прошла в обстановке небывалого миролюбия. За все дни был зафиксирован только один скандал, причем осталось непонятным, что, собственно, вызвало такой взрыв эмоций. Имею в виду инцидент с секретарем Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани.
Размышляя вслух о Холокосте, иранский гость счел нужным сообщить, что есть противоречивые свидетельства на сей счет. Это и вызвало возмущенные отклики собравшихся, а также резкие комментарии в германской прессе. Между тем в словах Лариджани, если сравнивать их с высказываниями президента Ахмадинеджада, был заметен даже некий прогресс. Тот ведь вообще не сомневается в том, что Холокоста не было.
Конструктивный тон высокому собранию задал открывший конференцию министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер (Frank-Walter Steinmeier). Глава МИД ФРГ говорил о необходимости создания «новой архитектуры международной безопасности», основанной на тотальном разоружении. Он мечтал о тех временах, когда страны вообще откажутся от ядерного оружия. «На смену размежеванию и политике изоляционизма должна прийти кооперация», - полагал он. Свой удивительный оптимизм оратор подкреплял столь же удивительным тезисом. Мол, в государствах, обладающих крупнейшими запасами ядерного оружия, сменилась власть, и это является важнейшей предпосылкой для объявления новой эры международных отношений в сфере безопасности.
Тезисы звучали эффектно, хотя и вызывали у скептиков понятное недоумение. Скажем, Штайнмайер называл Дмитрия Медведева лидером, который, в отличие от своего предшественника, не принадлежит к поколению политиков времен холодной войны. Это было правдой, но тут же возникал вопрос: а насколько реальна власть российского президента, до сих пор находящегося в тени национального лидера, который его и «назначил» на эту должность? С другой стороны, глава германского МИД радовался за Обаму, который «впервые за долгие годы стремится к прямому диалогу с Москвой». Это высказывание тоже звучало как-то таинственно. Выступавший позабыл про «долгие годы» вполне пристойных отношений между друзьями Джорджем и Владимиром, которые омрачились ссорами лишь незадолго до ухода Путина в премьеры. Впрочем, переспрашивать не следовало. Ясно же было, чтó хотел сказать Штайнмайер: ребята, давайте жить дружно. Мир, заметно раздраженный недавней российско-грузинской войной и газовыми разборками, не видящий выхода из тупика на Ближнем Востоке, устрашенный экономическим кризисом, которому не видно конца, мечтает хотя бы об изменении риторики на международных встречах. О чем и позаботился кандидат в канцлеры Штайнмайер, открывая диспут и с удовольствием выдавая желаемое за действительное.
Никто с ним не желал и не стал спорить.
Примирительными, если не бесконфликтными, были почти все мюнхенские речи. Порой доходило до курьезов. Например, президент Франции Николя Саркози, явно стремясь высказываться в рамках нового консенсуса, решил похвалить Россию. Есть, дескать, люди, которые считают Москву основной военной угрозой для НАТО и ЕС, но это же не так, дорогие коллеги! У России столько «многочисленных внутренних конфликтов и демографических проблем», что не стоит переоценивать опасность, исходящую из Кремля. Как выражался герой одной из самых знаменитых русских комедий, «не поздоровится от эдаких похвал». Впрочем, и эти комплименты французского друга прошли почти незамеченными и даже сочувственно цитировались в официальной российской прессе.
Главное событие Мюнхенской конференции случилось на второй день, когда слово было предоставлено вице-президенту США Джо Байдену.
Интрига тут была двойная. С одной стороны, впервые на столь представительном форуме выступал политик из команды нового президента, к тому же по рангу уступающий лишь Обаме. С другой стороны, понятно было, что мысли Байдена не обязательно должны полностью совпадать с точкой зрения лидера американской нации. Оратор не обманул ожиданий: выступление у него получилось весьма загадочным. Интрига сохранилась.
Он говорил то, что желала услышать аудитория, и тут же - если не опровергал сам себя, то заставлял публику мучительно размышлять о том, что означают его слова. Скажем, Джо Байден заявлял, что американцы нуждаются в помощи своих партнеров. В частности, Вашингтон намерен обратиться к союзникам с просьбой принять некоторых заключенных тюрьмы Гуантанамо, которую Обама торжественно пообещал закрыть. Кроме того, вице-президент США просил советов «своих друзей» по поводу будущей политики в Афганистане. Между тем известно, что американцы не очень-то хотят расставаться с узниками Гуантанамо, а по Афганистану решение уже практически принято. Это, по мнению Обамы, ключевая страна в войне с террором. И тут легко было догадаться, что от европейцев Белый дом ожидает не советов, а поддержки. Политической, экономической и военной.
Еще более таинственными были высказывания Байдена, посвященные отношениям с Москвой. Он говорил об «опасных тенденциях» в этих отношениях и о том, что пришло время «нажать кнопку перезагрузки». И называл направления, по которым следует договариваться с Россией: обеспечение безопасности, новый договор по СНВ, общее сокращение вооружений. Это был «мирный Байден», готовый с удовольствием возложить часть вины за ухудшение связей между Кремлем и Белым домом на администрацию Джорджа Буша.
В то же время он решительно заявлял, что США никогда не признают Абхазию и Южную Осетию в качестве независимых государств, и отказывал России «в праве на сферы влияния», как, впрочем, и всем другим государствам. Он утверждал, что американцы продолжат размещение элементов системы противоракетной обороны в Чехии и Польше, что звучало как жесткий вызов России. Правда, «Байден-милитарист» тут же брал ход назад, заявляя, что Америка будет сооружать систему ПРО в Восточной Европе только «после консультаций с союзниками по НАТО и Россией». И даже уточнял, что дальнейшее развертывание этой системы «будет зависеть от эффективности затрат и технологической обеспеченности проекта». Но запоминались, вопреки Штирлицу, не последние, а первые слова: протесты Москвы услышаны не будут. И это означало преемственность курса новой американской администрации.
То же самое касалось и Ирана. Только тут Джо Байден высказывался в еще более жесткой форме. Для Тегерана у него было две новости: хорошая и плохая. Тегеран не прогадает, если откажется от ядерной программы и от поддержки терроризма. Если же Иран будет упорствовать в своих заблуждениях, то давление на него усилится, равно как и изоляция.
Как обычно, главные события конференции в мюнхенском отеле Bayerischer Hof проходили в кулуарах, за плотно закрытыми дверями. О ходе этих дискуссий мы можем лишь догадываться, но и тут вряд ли ошибемся, если предположим, что миролюбивая двойственность в них преобладала. Например, на переговорах того же Байдена с вице-премьером российского правительства Ивановым, по окончании которых московский гость был преисполнен оптимизма.
Новый мировой порядок только начинает выстраиваться. Многое еще непонятно самим архитекторам. Ясен лишь тренд: по возможности без резких движений искать пути к взаимовыгодным соглашениям. Время для этого вполне подходящее, поскольку экономический кризис не щадит ни богатых, ни бедных, ни сильных, ни слабых.

«Европа-Экспресс»
16 Февраля 2009, номер 8 (572)