Юрий КОЛЕСНИЧЕНКО

Кризис у каждого свой

La traviata (от итальянского глагола traviare – «сбиваться с пути») значит «заблудшая». Можно сказать, что с пути сбилась и берлинская Komische Oper, сохранившая верность своим традициям и представившая эту оперу на немецком языке. Для чего это было сделано – непонятно, но явно не для «удобства» зрителей. Ведь «Травиата» – одна из самых знаменитых и популярных в мире опер, в которой каждая вторая ария широко известна. Сюжет произведения каждый мало-мальски культурный человек знает хотя бы из романа Александра Дюма-сына «Дама с камелиями», по мотивам которого Джузеппе Верди и создал свое бессмертное творение.
Но дело даже не в извечном споре сторонников перевода оперных либретто и поборников исполнения опер на языке оригинала. Есть ведь еще один спор, правда, более молодой: о том, чтό в опере первично – cоставляющая музыкально-исполнительская или постановочно-сценическая. В декабрьской берлинской премьере безоговорочно победила первая. Великолепные голоса сопрано из Америки Синеад Мульхерн (Виолетта Валери), валлийца Тимоти Рихардса (Альфред Жермон) и греческого баритона Ариса Аргириса (Жорж Жермон), а также их актерская игра достойно противостояли «темным силам» выдумки режиссера-постановщика Ханса Нойенфельса, к слову, недавно признанного режиссером года. Беременные невесты, черные вдовы, механические куклы, Жорж Жермон с протезом и алкогольными проблемами, доктор Гренвиль в пальто из перьев и колпаке а-ля Пьеро, введенный режиссером персонаж без слов, которого то в мешке возят, то лишают сердца – всё это «Травиата» глазами Ханса Нойенфельса. Лучиком света в этом темном царстве буйной фантазии стал оркестр Komische Oper под управлением Карла Сент-Клэра, исполнительским мастерством которого можно было наслаждаться, закрыв глаза и не наблюдая за безобразием, царившим на сцене.
Вторая премьера состоялась на сцене Staatsoper Unter den Linden. Берлинский балет, вот уже пять лет возглавляемый Владимиром Малаховым, представил балет «Караваджо», поставленный итальянским хореографом Мауро Бигонзетти на музыку Бруно Моретти. Рассказ о великом художнике, раскрывающий историю его жизни и оживляющий его картины, – благодатная почва для творческой реализации постановщиков, художников, сценографов и танцовщиков. Но вот последней как раз и не произошло. Исполнительское мастерство – наиболее слабая сторона балета «Караваджо». Не умаляя былых сценических побед Владимира Малахова, стоит отметить, что эта партия не стала его творческой удачей. Подтверждение тому – зрители, покидающие театр в антракте. Даже кордебалет производил удручающее впечатление и больше походил на нехудожественную гимнастику.
Берлинский балет и так переживает кризис – большинство балетов поставлено «под Малахова», для публики, которая только на него и ходит. Такая ситуация, возможно, позволяет театру наполнять кассу, но бьет по качеству, так как не очень искушенный берлинский зритель в большинстве своем хочет видеть на сцене не великолепную хореографию, а звезд. Иных имен, кроме Владимира Малахова и Полины Семеновой, на слуху у столичного зрителя нет. А им преданный зритель простит, даже если па-де-де будет исполнено не идеально. При этом в труппе есть очень хорошие танцовщики и балерины, но их никто не знает. И если в афише в заглавной партии будет стоять имя, например, Михаила Канискина (бесподобно исполнившего партию одного из юных Вакхов), то ажиотажа у билетных касс не будет, а зал будет полупустым, что очень обидно. Мне кажется, Берлинскому балету самое время задуматься о кадровой и репертуарной политике.

«Европа-Экспресс»
12 Января 2009, номер 3 (567)