Беседовала  Наталия НИКОЛАЕВА

Нонконформист

Корреспондент «ЕЭ» беседует с Эдуардом Лимоновым

– Эдуард Вениаминович, о вашей партии мы говорить не будем, так как она запрещена. Мы будем говорить о «поколении „Лимонки“». К этому поколению относились такие культовые личности, как Сергей Курёхин и Егор Летов. В настоящее время к «поколению „Лимонки“» принадлежит множество литературно одаренных молодых людей, среди которых есть даже лауреаты общенациональной премии «Дебют» (Сергей Шаргунов. – Прим. ред.). Как вам удается объединить вокруг себя такое количество талантливых молодых людей?
– Стоит добавить к этому списку сверхпопулярного автора романа «Санькя» нацбола Захара Прилепина. Он получил в 2008 г. премию «Национальный бестселлер», он куда популярнее Шаргунова. Мы не предпринимаем усилий для того, чтобы объединять людей, они приходят к нам сами. Возможно, привлеченные запахом таланта, страстью и страданием. Нацболы – самое яркое и самое талантливое из того, что есть в России.
– Понятно, что молодежи свойствен романтизм, но как объяснить, что определенная часть нынешней российской молодежи играет в совершенно неромантические игры вроде «нашизма» и прочих «идущих вместе?»
– В любой отдельно взятый исторический период молодежь разная, она множественная. Как-то один ветеран Великой Отечественной войны сказал мне, что во время той великой войны на одного героя приходилось трое-четверо шкурников. Меня это крайне поразило. Я-то считал, что они – наши отцы и деды – были сплошь героями. «Нашисты» – это шкурники, люди, предпочитающие выгодную позицию в жизни. То, что они есть, вовсе не удивительно.
– «Идущие вместе» жгли книги Владимира Сорокина, но не ваши. Означает ли это, что Сорокин – более опасная фигура для нынешнего российского режима?
– Сорокин – безобидная литературная фигура. В тот период, в 2002 г., я вообще сидел в тюрьме, но общество тогда относилось ко мне настороженно. В тот период эти самые «идущие» сделали Сорокину незаслуженно большую рекламу. Вероятнее всего, кто-то из их руководителей просто испытывал отвращение к его творчеству. В последние годы всё встало на свои места: Сорокиным, как и следует, интересуются сегодня читатели, а мною – и читатели, и граждане.
– Эдуард Вениаминович, в свое время вы не захотели поверить в доброго Бога и назвали христианство «банной религией». Сейчас, в новой книге «Ереси», вы допускаете существование злого Бога. Почему в злого Бога поверить легче? Разве любовь не является основным законом мироздания?
– Создатель не добр и не зол. Его разгадка – целесообразность. Он создал человека как свою энергетическую пищу. Тело человека ему отвратительно, потому что его пища – душа человека. Любовь не является законом мироздания. Целесообразность является законом мироздания. Создатель – не Бог, он лишь надевает личину Бога. Я неплохо знаю историю ересей и не знаю ни одной, в основе которой была бы идея о том, что Бог создал человека, чтобы питаться им. Это моя, наверное, страшная, но и гениальная догадка. Я верю в свое видение. Оно многое объясняет в мире.
– Вы, как многие талантливые писатели, обладаете даром предвидения. Вы предвидели войну в Югославии. Написали странные, явно пророческие стихи про город Саратов задолго до того, как этот город стал для вас тем же, чем для Достоевского был Омск. Случаются ли в настоящее время с вами вспышки озарения? И если да – что ждет Россию?
– Случаются. Вот, например, финальный фрагмент сна, который мне приснился в ночь с 31 октября на 1 ноября. Напудренный Путин с пучком волос, собранных на затылке, в розовой рубашке… Я стою за ним. Мы куда-то сдаем белье. Сдаем в два окошка: одно на уровне груди, другое – на уровне земли. «Там нужно, чтобы всё было уже готово, – говорит мне, улыбаясь, Путин. – Вдвигайте свой ящик! Постучите, тогда они откроют». Вот, видимо, это и будет с Россией после Путина – она примет наш ящик с бельем.
– Вы назвали западный буржуазный мир «дисциплинарным санаторием». Но по законам такого санатория предпочитает жить большинство людей на планете. Так уж устроен человек. Вы уверены, что другая Россия, то есть Россия, которую бы вы хотели видеть в будущем, будет привлекательной для многих? Или вы хотите стать для России новым Петром I?
– Я уверен в том, что национальные государства изжили себя. В них столько противоречий, что пытаться примирить одни группы с другими бессмысленно. В будущем, как я писал в «Ересях», возникнут государства «по интересам». Да и вообще не обязательно жить в этой принудительной полицейщине, какой является любое государство. Государство – вообще конструкция средневековая, так же, как и город.
– Вы необыкновенно честны и в творчестве, и в жизни. Вам совершенно не свойственно лукавство. А разве в политике можно быть успешным без лжи и лукавства?
– Лгать необязательно, при необходимости можно о чем-то умалчивать.
– Оскар Уайльд хотел сделать свою жизнь произведением искусства. Не кажется ли вам, что в этом вы превзошли Уайльда?
– Еще лет десять назад ваше сравнение меня с Уайльдом очень бы мне польстило. Сейчас у меня уже тщеславия не осталось. Одновременно я могу быть несчастен, как и все люди. Я вот, например, тоскую по своим детям, которых отняла у меня жена. И не могу еще с ними разговаривать, потому что они маленькие. Сын у меня – как настоящий принц: белые кудри, огромные глаза, смелый и веселый. Тоненький такой. Все дети инстинктивно ему подчиняются, он вызывает у них почитание. Помню, в тюрьме разносчик хлеба серьезно называл меня «барин». Я его спросил почему. А он говорит: «Ну потому, что ты барин, тебя же видно». А я из простой семьи, правда, руки у всех у нас красивые.
– Как вы считаете, Путин прочел вашу книгу «Лимонов против Путина»?
– Думаю, ему дали экземпляр, отметив только те места, где я провожу параллели между его биографией и своей. Только эти места. Всё остальное более или менее банально, он лучше меня знает свои, хм, проступки.
– Эдуард Вениаминович, вы ратуете за возрождение триумвирата Касьянов – Каспаров – Лимонов. Это ответ на персонификацию власти Путиным? Это вызов власти «на дуэль»? Вам не кажется, что всё это несерьезно? Других методов борьбы не приемлете?
– Почему? Всё очень серьезно. На дуэль – потому что я вынужден помнить о том, что живу в полицейском государстве нео-царизма. Меня закроют за решетку, если я стану открытым текстом говорить о том, что я предлагаю. А триумвират… Тот период, когда мы втроем возглавляли новую российскую оппозицию, был очень эффективным. Более эффективным, чем все последовавшие за ним формы, которые принимала оппозиция. Почему же не попытаться возвратиться к тому, что наиболее эффективно? В своих статьях я в основном полемизирую с Гарри Каспаровым, пытаясь доказать ему, например, ошибочность его попыток собрать воедино дискредитировавших себя либеральных лидеров. Отчасти мне это удается. А если Каспаров будет тормозить, как сейчас, нам придется идти одним, увы. Но не хотелось бы одним.
– На официальном сайте национал-большевиков опубликовано «Обращение к Президенту и Правительству», в котором вы предлагаете свои услуги по выходу из экономического кризиса. Вас трудно заподозрить в политическом кокетстве. Вы действительно согласны сотрудничать с властями?
– Это не только одно обращение. Почти в тот же день на интернет-сайте «Грани.ру» появилась моя статья «Да здравствует Кризис!», а чуть позже я выступил с видеообращением по кризису. Я воспользовался кризисом для того, чтобы еще раз потребовать от власти признать существование оппозиции. Я самый оголтелый противник группы Путина, это общеизвестно в России. Но еще больше меня интересует благосостояние граждан России. Правда, я был полностью уверен, что никакой реакции не будет…

«Европа-Экспресс»
5 Января 2009, номер 2 (566)