Адель КАЛИНИЧЕНКО

Год Крыс

Оглядываясь на 2008-й

Скорей бы этот високосный год закончился!» – обычная присказка, позволяющая раз в четыре года вешать всех собак на роковую предопределенность событий в этот на один день удлиненный отрезок столетия. Но год 2008-й оказался
для России ну слишком уж високосным.
Прошедший год вобрал в себя всё возможное разнообразие мрачной палитры красок в жизни российского государства и его подданных. И войну с Грузией, и планомерное уничтожение остатков демократии, и скатывание в тяжелейший экономический кризис.

Пресс-секретарь Медведев

Страна, по сути, приватизирована Путиным и компанией. А хозяин, как известно, барин. «Барин» же этот – как картежник: восемь лет ему «шла масть», а в високосный год взяла да и перестала. Если же от метафор перей­ти к прямому тексту, то, кроме сырьевой, никакой другой промышленности в стране ни в этом году, ни в предыдущие так практически и не создано. В здравоохранении, в армии, в образовании – везде всё те же пресловутые коррупция и разруха. И друзья у нашего «барина-картежника» все как на подбор, публика в приличном обществе нерукопожатная: что Чавес, что ХАМАС, что Ким Чен Ир.
И вектор движения в этот год у России наметился вполне соответствующий компании. В 1991 г. у Ельцина, по иронии судьбы, тоже был пресс-секретарь по фамилии Медведев, только местоблюстителем тот Медведев, в отличие от нынешнего, не стал…
Да, кстати, под конец этого года Медведев стал появляться на экране как-то непривычно часто. Раз в пять чаще, чем в недалеком прошлом. Есть у меня на этот счет одно предположение. А именно: нас к нему приучают, и причем осознанно. Чтобы, когда кризис войдет в свою наихудшую фазу, было на кого свалить все грехи. А затем, когда начнется выход из кризиса и синусоида пойдет вверх, придет он, «наше всё», ради кого в этом году и Конституции не пожалели…
«Дон Рэба, дон Рэба! Не высокий, но и не низенький, не толстый и не очень тощий, не слишком густоволос, но и далеко не лыс. В движениях не резок, но и не медлителен, с лицом, которое не запоминается. Которое похоже сразу на тысячи лиц. Три года назад он вынырнул из каких-то заплесневелых подвалов дворцовой канцелярии, мелкий, незаметный чиновник, угодливый, бледненький, даже какой-то синеватый... Он никто. Он ниоткуда». Узнали? Он самый! А по совместительству – герой «Трудно быть Богом» Стругацких.

Мудрые решения господина Дракона

Как-то в преддверии 2008 г. я по роду своей деятельности проверяла визы у пассажиров рейса Мюнхен – Москва. И вот подает мне российский паспорт старый прихрамывающий человек, чье лицо показалось очень знакомым. Читаю: «Борис Моисеевич». Уже хотела пожелать доброго пути. И вдруг, с ума сойти, вот откуда я знаю это лицо: Ходорковский!
Человек не удивился, что я дружески обняла его, сказала все возможные пришедшие в голову слова о его замечательном сыне, и остался стоять подле меня, покуда я не закончила проверку документов у остальных пассажиров рейса.
Удивительно трогательный, бесхитростный старик. Сказал, что Миша хорошо держится, очень много читает. Что они с супругой верят в то, что его отпустят.
Сам Борис Моисеевич был за границей первый раз в своей жизни. Насколько я поняла, здесь ему сделали операцию.
На прощанье я, возможно, несколько бестактно, но сказала то, что думала: «Напрасно Михаил Борисович не уехал…»
«Да, что вы – он не мог! Да нет, не в том смысле, что не отпускали, в том смысле, что сам не мог. Всё будет хорошо. Скоро Мишу выпустят», – сказал он на прощанье. А мне почему-то неловко было уверенно кивать в ответ. Но я закивала... Високосный год тогда еще не начался, и даже у самых больших скептиков еще теплилась надежда на перемены к лучшему.
Мы еще раз обнялись. Борис Моисеевич поднялся в автобус. Я видела, как кто-то уступил ему место. Автобус уехал к самолету. Самолет улетел в Москву, в ту самую Москву, что слезам не верит. И мольбам не верит. И здравому смыслу не верит. И диагнозам не верит. Ничему не верит и не поверит, хоть умри...
Когда  в этом году (не в средние века) смертельно больного Алексаняна приковали цепью к кровати, Ходорковский объявил голодовку. Грустная история. И очень страшная. И очень постыдная – если на бунт против изуверства, творимого на глазах у всего общества, способен подняться лишь самый бесправный его гражданин. Но, похоже, при всём при том и самый из всех свободный... Мы же, наивные, всё взываем к их милосердию. Они бы, конечно, помилосердствовали: и по поводу Алексаняна, и по поводу родителей Ходорковского, и по поводу детей Бахминой... Если бы у них был тот орган, которым люди милосердствуют.
Если бы они были в принципе в состоянии милосердствовать, то в их речах использовались бы совсем иные глаголы, а не «скулить», «мочить», «жевать», «наложить». Вместо этих слов они бы использовали, хотя бы мысленно, совсем другие. Например, «жалеть», «сострадать», «прощать», «любить».
Не получится у них милосердствовать – я вам точно говорю – ни в этом году, ни в следующем. Проблема, может быть, в том, что им глаза неподходящие достались – рыбьи, стеклянные… И всем знакомая ухмылочка поэтому, наверное – холодная, нагловатая, блатная (как, впрочем, и «походняк» ее владельца). Именно с этой циничной ухмылочкой и стеклянным взглядом и творились в этом году в России все иезуитства. Так, в день золотой свадьбы родителей Ходорковского их сын – вероятно, в качестве подарка старикам от самого господина Путина – был посажен в карцер. И Бахмина, родив где-то в подмосковной больнице, потом опять вернулась на нары. А 90 тыс. не худших граждан страны, возвысивших свой голос за ее свободу, не удостоились никакого президентского внимания.
Но вот не просто умирающий, а «умирающий от боли», ослепший, с температурой 40° Василий Алексанян дождался-таки высочайшей милости. Что ж не дождаться, если, как это метко сказано у Шварца, «господин Дракон и сам иногда превращается в человека и заходит к нам по-человечески». Так вот, господин Дракон по-человечески оценил вынос из застенков на волю тела находящегося при смерти человека приблизительно в 1,5 млн. долл.  Мудрое решение – ведь сколько зайцев сразу убивается! Кроме демонстрации монаршего великодушия, всё больше затягивающему пояса российскому народу наглядно демонстрируются никак нескончаемые награбленные у народа ЮКОСом богатства – это раз. А во-вторых, если Алексанян дома умрет, то при нашей щепетильно честной Фемиде совсем не факт, что деньги будут возвращены. У ЮКОСа – астрономический долг государству и моральный ущерб, опять-таки…А что позволено Юпитеру (к примеру, 4,5 млрд. долл. с барского плеча, подаренные Путиным из бюджета владельцу частной компании «Русал» Дерипаске), то не позволено «быку». К слову сказать, следующий год – год Быка по восточному календарю. Но есть основания полагать, что в России и следующий год, и все последующие за ним вплоть до 2024 г. так и будут сплошь годами исключительно Крысы. А точнее, крысиного короля.

Дурилка картонная

И вообще мне весь этот год всё цитаты из бессмертного «Места встречи...» на ум приходят. Помните, Горбатый, обращаясь к Шарапову, спросил: «Эх, ты, дурилка картонная, ты кого обмануть захотел?»
А нас даже и обмануть-то не пытались, предложив в качестве кандидата в президенты во время президентских выборов этого года представителя «от  демократов» – товарища по фамилии Богданов. Достаточно было почитать его биографию, чтобы всё стало ясно. Там и годы, отданные то Мавроди, то «Единой России», то пиар-группе… «Дикие гуси». Последнее особенно интересно, так как символизирует, что человек давно профессионально делает деньги на политических заказах. Богданов, должно быть, выиграл кастинг на роль главного демократа еще и для того, чтобы деньги, выделенные на выборы, не ушли налево, а плавно перетекли на правильные счета...
Ясно и то, что не сам Богданов вызвался «конкурировать» с Медведевым, а был на это дело поставлен. Но почему таки именно он?
Ведь могли бы найти более яркого имитатора, имитатора-пассионария, к тому же с менее запятнанной для демократа биографией. К примеру, почему бы им было не пригласить на эту роль того же Барщевского? Может быть, сначала, когда Барщевского изобретали как политика, он на эту роль и планировался. Но передумали, однако. Почему? А всё просто.
Барщевский  дурилкой был бы хоть и такой же картонной, но не карикатурной. Этот же, который Богданов, дурилка и картонная, и карикатурная одновременно. И создан был этот герой в первую очередь для того, чтобы своей аморфностью и безликостью, мелкостью и универсальностью применения, а также своей беспринципностью и меркантильностью насмерть и бесповоротно скомпрометировать демократическое движение.

Ленин будет жить!

«Жители центра Москвы сняли со своего дома табличку с названием улицы Солженицына. На ее место вновь вернули старую – „Большая Коммунистическая“». А вот проспект, названный в честь Путина, вернее, переименованный из проспекта Победы, появился в этом году, причем в Грозном, против жителей которого тот же Путин  шел еще недавно войной. И жители проспекта Путина при этом не протестуют. Как и жители улицы Кадырова в Москве. Как говорится, победила дружба. А вот с улицей Солженицына гладко не прошло.
И не случайно, а очень даже в соответствии с духом эпохи. Ведь Солженицын есть, по сути,  антитеза этой бесконечной и непрерываемой коммунистической улице. Но если даже на этом несчастном маленьком пространстве несчастной маленькой улицы побеждать коммунизм приходится, преодолевая сопротивление не только отсталых и закостенелых в своей отсталости людей, но и равнодушие людей прогрессивных и либерально настроенных, то, значит, Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить и в уходящем году, и в наступающем… 
И последнее. Александру Галичу в этом году исполнилось бы 90 лет. И, как это ни парадоксально, но он тоже еще жив. 
Сначала вернулось его время. Вернулись «Облака». И поплыли в милый край: и в Краснокаменск, и много еще куда.
Вслед за облаками и временем возвращается и сам Галич. Галичу Отечество наше любезное покинуть невозвратно никак не получится... В отличие от некоторых из нас, чьи сомнения по поводу правильности отъезда этот год, похоже, окончательно развеял.

«Европа-Экспресс»
5 Января 2009, номер 2 (566)