Михаил ФРЕНКЕЛЬ

А может, Лэндис не лгал?

Что считать допингом…

Допинг. Быть уличенным в его применении – позор для любого спортсмена. И уже сколько их, закончивших карьеру из-за громких допинговых скандалов, но продолжающих твердить о своей невиновности. Как считает украинский ученый, в историях с допингом не всё однозначно.
Вспомним пример американца Флойда Лэндиса, победителя престижнейшей велогонки «Тур де Франс». В его организме был обнаружен повышенный уровень тестостерона. После того как вслед за пробой А тот же результат дала и проба В, в газетах замелькали слова о том, что «уверения Лэндиса о своей невиновности лопнули как мыльный пузырь».
Оказывается, есть и иная точка зрения. Ее в беседе с нашим корреспондентом высказал кандидат химических наук Зиновий Столяров, много лет занимающийся изучением на клеточно-молекулярном уровне механизмов ряда заболеваний человека и успешным созданием современных лекарственных препаратов.
– Допинговая проблема на самом деле весьма сложна. Но для начала давайте вспомним противостояние между штандартенфюрером Штирлицем и шефом гестапо Мюллером. И зритель, и Штирлиц знают, откуда на чемодане, в котором русская «пианистка» хранила рацию, отпечатки пальцев героя. А Мюллер знает, что одинаковых отпечатков пальцев у разных людей не бывает, и, значит, Штирлиц однозначно имел отношение к этому чемодану. Единственная возможность оправдаться для Штирлица – доказать случайность появления отпечатков на чемодане.
Вот так и в случае с Лэндисом. Количество тестостерона, обнаруженного у него, – это факт, и только. Но его недостаточно для вынесения обвинительного вердикта о применении спортсменом допинга. Как минимум для этого необходимы были бы результаты таких анализов накануне горного этапа и после него, когда Лэндису удалось  получить майку лидера.
Но самое важное здесь то, что случай с Лэндисом далеко не единственный, когда спортсмены до конца отрицают, что применяли допинг. Если встать на их сторону, тогда надо понять, каким образом тесты на использование в качестве допинга гормонов роста (они, кстати, участвуют в нормальной жизнедеятельности человека) могут быть положительными, если подозреваемые категорически отрицают их прием? Для начала примем за аксиому, что в наше время стать чемпионами или мировыми рекордсменами могут только спортсмены с определенными исключительными особенностями метаболизма. Маленькое необходимое отступление. Об антиоксидантах – фруктах и овощах, красном вине, черном шоколаде, зеленом чае – все наслышаны. А нужны они нам потому, что при неблагоприятных воздействиях клетка переживает стресс. Он протекает однотипно и начинается с повышения уровня синтеза активных форм кислорода. Вслед ему возрастает синтез оксида азота, продуктов его превращения. В норме активные формы кислорода и оксид азота выполняют важные регуляторные функции. Но в условиях клеточного стресса они и продукты их взаимодействия вмешиваются в регуляцию жизнедеятельности клетки. В клетках функционируют системы антиоксидантной защиты, но если она не справляется и повреждения становятся очень серьезными, в ответ на такое «непотребство» может включиться механизм программируемой клеточной смерти.
Теперь представим, что у Лэндиса оказывается природная пониженная активность ферментов, синтезирующих активные формы кислорода, или более высокая активность ферментов антиоксидантной защиты в клетках ножных мышц, в кардиомиоцитах сердца. Благодаря этому он получает неоспоримое преимущество перед соперниками, особенно в условиях горного этапа гонки. И тестостерон у него будет медленнее подвергаться окислительному превращению в свой метаболит, в виде которого он выводится из организма.
Словом, такому атлету нет нужды принимать тестостерон, поскольку достаточно собственного и он более эффективен. И из-за этого и могут возникнуть результаты проб, подобные тем, что были получены при тестировании Лэндиса. Этот феномен известен ученым. Но почему-то он постоянно игнорируется антидопинговыми службами.
Существует еще один фактор, который остается как бы в тени, но может быть очень важным, если не решающим в подобных ситуациях, – это подсознание человека. В норме сознание должно контролировать, блокировать подсознание от нештатного вмешательства в метаболизм, жизнедеятельность организма. Но во время сна, вследствие психоэмоционального стресса, при инфекциях существуют нарушения такого контроля, или они появляются с возрастом. Для людей такого же возраста и такой физической активности, как Лэндис, возможность воздействия подсознания на уровень секреции и метаболизма тестостерона видится очевидной.
Каждый из нас был свидетелем неожиданных провалов, случавшихся с людьми  при публичных выступлениях. За многими такими казусами могло стоять подсознание. С другой стороны, за умением собраться, мобилизоваться в нужный момент для достижения успеха стоит способность конкретных людей каким-то образом ориентировать подсознание в позитивном для себя направлении. Возможно, именно такая способность внесла свой вклад и в успешное выступление Лэндиса после провала, имевшего место ранее.
Словом, как говорил Сократ, первые основания, сколь бы они ни казались очевидными, должны быть исследованы более тщательным образом.
– Вы сказали, что эти вещи достаточно известны серьезной науке. Почему же сотрудники антидопинговых комитетов не учитывают их в своей работе?
– Наверное, потому, что быть по-настоящему компетентным в области клеточной и молекулярной биологии могут только те, кто серьезно и специально занимается именно ею. Для того чтобы новые научные истины вошли в круг практической медицины, должно пройти время. И изменения в сознании будут зависеть от того, насколько это знание популяризируется среди медиков. Это сложные вопросы: для того чтобы в них разбираться, нужно быть специалистом еще и в целом ряде смежных областей – биохимии, молекулярной биологии, фармакологии.
– Словом, вы видите выход в том, чтобы практические медики больше подключали к проблеме тестирования биохимиков. Иначе результаты исследований могут быть оценены формально и субъективно и будут страдать невинные люди.
– Да, конечно. Дело в том, что сегодня спортсмен – это, по сути, гладиатор. Что с ним будет через несколько лет после чемпионства – никого не беспокоит. Нужны победы. Надо понимать, что вещества, призванные способствовать уменьшению стресса, могут одновременно влиять и на синтез гормонов, иметь побочные эффекты. И это может быть инкриминировано спортсмену как прием допинга, которого он вообще в глаза не видел. Обратите внимание, что допинг-проблемы чаще всего возникают у спортсменов, участвующих в многодневных соревнованиях – велогонщиков, многоборцев, – или на чемпионатах мира по футболу, баскетболу, плаванию, на теннисных турнирах, когда предстоит длительная борьба за первенство. После соревнований необходимо восстанавливаться, принимать специальные препараты. Но это может быть расценено как прием допинга. И вопрос повисает в воздухе – он, очевидно, вообще не обсуждается.
Да, проблема есть, и проблема очень большая. Я бы сказал, что допинг – это вещество, предоставляющее возможность спортсмену показать эксклюзивный результат, но гробящее его здоровье. А если врач дал атлету препарат, который позволяет ему восстановиться, продлить его спортивную карьеру, то такие препараты квалифицировать как допинг, по-моему, не следует. Иначе вскоре и простые витамины причислят к допинговым препаратам. А это уже полный абсурд.
Нужно сказать, что мнения, схожие с тем, что высказал Зиновий Столяров, время от времени звучат. Однако пока что балом правят антидопинговые службы с принятым у них полным отсутствием «презумпции невиновности». А потому перед соревнованиями спортсмены боятся пользоваться даже каплями от насморка. А вдруг они содержат что-то запрещенное?..

фото: dpa

«Европа-Экспресс»
8 Декабря 2008, номер 50 (562)