И. НАВАРА-СЕБАСТЬЯН

«Я – свободный художник!»

Живущий в Лейпциге живописец Замир Юшаев говорит, что независим от конкуренции

Кавказское радушие и гостеприимство – не легенда, а сложившаяся веками национальная традиция. В чем я смогла лишний раз убедиться, заглянув в мастерскую мастера холста Замира Юшаева, члена Союза художников Германии, живущего и работающего в Лейпциге.
Замир, виртуоз кисти по призванию, любовь к искусству унаследовал в семье. Отец – по специальности часовых дел мастер – свободное время посвящал рисованию и мечтал дать детям художественное образование. Учиться профессии младший Юшаев начал в художественном училище Махачкалы, а в 1987-м, отслужив в армии, приехал в Ленинград, где, вслед за старшим братом, поступил в Академический институт живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина.
Еще будучи студентом, Замир – один из немногих – получил разрешение от дирекции Эрмитажа писать копии с музейных полотен. До сих пор он считает эту работу особенно для себя ценной. Она дала Замиру не только практическую возможность совершенствоваться в технике классической живописи. Так, на практике, пропуская через сознание шедевры мирового искусства, постигал молодой художник тайны мастерства – учился находить цвет, собственную манеру, оттачивал профессиональные навыки.
В свободное время Замир работал на улицах Петербурга в качестве уличного художника. Рисовать на улице – идущая через года традиция города на Неве с 300-летней историей. Питерская публика – народ претенциозный, много повидавший, мало чему удивляющийся, и очень непросто, выделившись из множества собратьев по ремеслу, угодить требовательному заказчику. Однако очень скоро работами Юшаева заинтересовались ценители живописи и профессионалы, гости города. Немецкая туристка, восхищенная своеобразным колоритом и творческой манерой молодого мастера, в знак благодарности за необычный портрет прислала ему приглашение в Германию.

«Люблю философствовать»

Легкий на подъем художник приехал во время каникул 1992 г. в Лейпциг. Надо было где-то жить, чем-то питаться – студенты народ небогатый. И он ежедневно выходил на улицы города, ставил мольберт и рисовал. В Лейпциге и по сей день отсутствует традиция уличных художников. Но в начале 1990-х для его жителей, в размеренную чопорную жизнь которых только что ворвался сумбур свободы и демократии, иностранец-художник в историческом центре города стал неординарным явлением, зримым символом окончания «орднунга гэдээровского периода».
Неординарный талант Замира Юшаева, его дружелюбие и открытость – в противоположность замкнутости многих бюргеров – притягивали к себе людей. Появились знакомые и друзья, в том числе среди немецких «коллег по мольберту». Молодой талант не остался без внимания, и Замиру посоветовали учиться в Лейпцигской академии искусств. И произошел случай из разряда курьезов в истории немецкого образования: до вступительных экзаменов допустили абитуриента, абсолютно не владеющего немецким языком. Более того, Замир пришел с переводчиком и, благополучно выдержав испытание, был зачислен на курс! Тем не менее встал закономерный вопрос: как не говорящий по-немецки студент сможет учиться? Администрация академии, не желая терять талантливого художника, в течение полутора лет оплачивала его обучение немецкому языку!
Замир, привыкший к педантичным требованиям русской академической школы, немало удивился немецкой методе обучения – делай что хочешь, пиши как бог на душу положит, словом – полный простор для самовыражения. Но в конечном итоге на экзамене придется потрудиться, доказывая как состоятельность своего видения, так и профессиональную способность его выразить. При этом не стоит забывать, что конкурсы в немецкие академии искусств немалые, и как бы ни были вольготны правила обучения, игра ведется всерьез.
Возможно, подобный подход к процессу становления мастера оказался необычайно плодотворным для Замира, имевшего прочную многолетнюю базу русской школы живописи. Художник без помех сосредоточился на собственных ощущениях и мировосприятии, которое вылилось в неповторимый синтез точных классических линий и образов, а также ирреальных миров и сюжетов.
И всё же у меня возник вопрос: «Почему сюрреализм?» Замир задумался: «Люблю философствовать. Манера и стиль письма идут от образа мышления, стиля жизни, склонностей художника. Меня всегда привлекало творчество Сальвадора Дали. При этом я не копирую его стиль, а пишу в этом жанре. Я показываю людям мир, каким я его вижу, – маслеными красками, пером, пастелью, карандашом – к чему душа ляжет. Именно так я выражаю свои мысли, реализую потребность в отражении действительности. Мое мнение, что все направления живописи – классицизм, импрессионизм, абстракционизм, сюрреализм – всего лишь различные технические приемы. Стремление же художников извечно: запечатлев красоту, донести ее до людей. Это живой процесс, идет постоянный поиск новых средств, методов выражения».

Пространство для творчества

От моего внимания не ускользнуло интересное обстоятельство: в ряду выставленных в галерее картин очень многие работы выполнены в темных тонах. Сюжет их мрачен. Полотна словно гнетут и давят своим присутствием. Наряду с этим существуют работы, производящее абсолютно противоположное впечатление: светлые, радостные, как бы парящие в воздухе. «На чем же основан столь различный стиль работы и абсолютно непересекающиеся сюжеты?» Замир словно ожидал вопроса: «Я разделяю творчество на цветовые и, в связи с этим, различные сюжетные периоды в зависимости от настроения, окружения и сиюминутного восприятия жизни. Какое-то время я находился в темном периоде, писал картины преимущественно в мрачных тонах, особенно часто использовал тему „черного дождя“. Сейчас иной период – преобладают розовые, голубые, светло-сиреневые тона».Приступая к новой работе, Замир Юшаев не ставит перед собой конкретную цель. Художник – человек настроения, под воздействием обстоятельств может кардинально измениться его первоначальная идея, и задуманное полотно приобретает новый замысел, изменяется техника письма, краски. «Иногда нет нужного настроя, – говорит Замир, – но стоит мне перешагнуть порог мастерской, войти в мир созданных персонажей, почувствовать рабочую атмосферу, как расплывчатые очертания образа или сюжета приобретают реальность, в перспективе появляется конкретный смысл. А бывает, что при работе над определенным заказом внезапно, под воздействием внутренних импульсов, рождается сюжет. Чтобы не оборвать нить вдохновения, я откладываю заказ и приступаю к новому полотну».
Достигнув высокого уровня мастерства, художник может отказаться от коммерчески выгодного предложения: «Я стараюсь не браться за работу, не дающую, на мой взгляд, пространства для творчества, и категорически отказываюсь писать картины в качестве цветового дополнения к интерьеру».

Творить по велению души

Часто для обновления ощущений и приобретения новых впечатлений Замир путешествует по Европе и пишет на городских улицах. Конечно, художник принимает приглашения участвовать в выставках, проходивших, например, в Страсбурге (Франция), Женеве (Швейцария), Барселоне (Испания). В 2002 г. Замир стал победителем международного конкурса снежных скульптур в горном саксонском городке Нойхермсдорфе, проявив талант скульптора.
В 2003 г. в мастерской Юшаева по инициативе его друга – коллекционера Йенса Рюбнера была организована «Выставка портретов знаменитых людей». Рюбнер – обладатель самой большой в мире коллекции фотопортретов и автографов знаменитостей – внесен в Книгу рекордов Гиннеса и является постоянным заказчиком Замира. При его посредничестве звезды театра, кино, эстрады и спорта заказывали и заказывают художнику портреты. Среди них – оперные звезды Хосе Каррерас и Монтсеррат Кабалье, актеры Питер Устинов и Манфред Круг, фигуристка Катарина Витт, «индеец всех времен и народов» актер Гойко Митич, братья-боксеры Кличко, популярная эстрадная певица Николь. Обращаются к Замиру и известные политики – он писал по личному заказу портреты премьер-министров Саксонии, Тюрингии, бургомистров Лейпцига и других немецких городов.
И всё же Замир, пожалуй, один из немногих художников в Германии, позволяющий себе материально не зависеть от заказов, творить по велению души. Его работы радуют людей, а коллеги-художники относятся к нему с уважением. «Мне не знакомо чувство изоляции, я не ощущаю проблем в интеграции, общаюсь с интересными людьми и сам выбираю знакомых и друзей. Я люблю работать в уединении, когда рядом нет посторонних. Жизненное кредо? Я независим от конкуренции, я – свободный художник, я – сам по себе».

«Европа-Экспресс»
1 Декабря 2008, номер 49 (561)