Казань, любовь моя!

О «казанской Швейцарии», волжской вобле и других впечатлениях

В первый раз я попала в Казань в марте 2001 г. Я отправилась туда собирать материал для моей диссертации, посвященной переменам в Татарстане в процессе распада Советского Союза. Хотя я более пяти лет посвятила изучению русского языка, русской истории и культуры в университете, я так ни разу и не побывала в России. И вот я впервые отправляюсь туда.
И не просто в Россию, а в регион, который представлялся мне кусочком российского Востока в Европе, ведь здесь на протяжении более 500 лет живут примерно в равном количестве татары и русские. Два года я изучала татарский язык в Гамбурге, и вот теперь я наконец познакомлюсь с татарами! Я ожидала поездки с некоторым напряжением и боролась с моими – как выяснилось позднее, беспочвенными – страхами. Смогу ли я нормально питаться? Как обстоят дела с предметами гигиены? Эти и другие подобные вопросы мучили меня перед отъездом
Я прилетела в Москву и далее отправилась на ночном поезде в Казань. На московском Казанском вокзале жизнь била ключом. Особенно удивили меня загадочные группы пожилых женщин с одинаковыми огромными сумками в клеточку, собирающиеся около гигантских весов. Позднее мне объяснили, что это пенсионерки из Татарстана, которые приезжают в Москву за товарами, чтобы продать их потом на рынках своих городов. Так они зарабатывают дополнительные средства, потому что пенсии зачастую не хватает на жизнь.
Отправление фирменного поезда «Татарстан», раскрашенного в цвета национального флага республики, было праздничным. При отправлении со станций и прибытии на станции в вагонах играла татарская музыка. Я получила огромное удовольствие от этой поездки. Есть и пить вместе с попутчиками, беседовать с ними… Меня восхитила практичность этих людей и их огромные съестные припасы, которыми они щедро делились со мной. И конечно, запасы водки, которая помогла быстро создать уютную атмосферу и заставила меня забыть о несовершенстве моего русского языка. Всё было гораздо проще, чем в Германии, где люди молча сидят в поезде друг напротив друга, уткнувшись в свои газеты или компьютеры.
На следующий день, взбодрившись утренним чаем, я приготовилась к новым впечатлениям. Встречали меня родители моей знакомой, студентки из Казани, обучающейся в Гамбургском университете. Ее отец татарин, мать – русская. У них я и прожила первую неделю. Мы столько времени проводили за разговорами, что я уже начала бояться, что просто не успею сделать всё намеченное. Там было так уютно, что дальнейший переезд дался мне с трудом. Но через неделю с помощью университета мне удалось найти удобную квартиру в т. н. «докторском доме» в центре Казани.
Уже в первые дни моего пребывания в Казани я поняла, что слишком плохо представляла себе уровень жизни в Татарстане. Когда я впервые открыла для себя татарские рынки, я поняла, насколько я ошибалась. Разнообразие продуктов просто поражало. С продавцами на рынках я заговаривала по-татарски, чем вызывала всеобщий восторг: кто-то из далекой Германии говорит с ними на их родном языке, тогда как сами татары долгое время не решались открыто использовать татарский в общественной жизни.
Через две недели после приезда у меня был день рождения. Меня пришли поздравить более десяти человек – со столькими я успела познакомиться за это короткое время.
Много времени я провела в библиотеке Казанского государственного университета. Понимая, что обработать весь материал я просто не успею физически, я пыталась сделать как можно больше копий со всего, что представляло для меня хоть какой-то научный интерес. Кроме того, я искала в книжных магазинах новые публикации по исламу, татарскому языку и истории. В КГУ, где мне довелось побывать на нескольких защитах диссертаций на историческом факультете, мне очень помогла профессор Флора Сафиулина, которая снабдила меня учебниками и дала много ценных советов. В результате этой бурной деятельности набралось 35 кг книг и копий. Книги пришлось отправить по почте (к моему удовлетворению всё дошло до Германии в целости и сохранности), копии же заняли почетное место в моем чемодане.
Во время посещения Национальной библиотеки я познакомилась с двумя, на первый взгляд, раскованными и вполне современными американками. Они руководили еженедельным дискуссионным англоязычным клубом, который посещали люди всех возрастов. Молодежи общение на иностранном языке давалось явно легче, людям более старшего возраста приходилось прикладывать больше усилий. Было видно, что преподавание иностранных языков в школе в последние годы значительно улучшилось. К сожалению, разница в мировоззрении с молодыми американками была слишком велика. Твердо стоящие на библейских позициях, они олицетворяли собой совсем другой и, на мой взгляд, уже несколько устаревший Запад. Некоторые сомнения вызывала и уместность их миссионерской деятельности среди участников клуба, половину которых составляли выросшие в мусульманской среде татары.
В июне того же года в Татарстане проходил фестиваль тюркских народов «Наурус». Благодаря доброжелательности одной из сотрудниц Министерства культуры я получила пригласительный билет на все мероприятия фестиваля. Я старалась как можно чаще посещать театр и получала огромное удовольствие от разнообразия постановок, хотя и испытывала трудности с пониманием. На фестивале судьба свела меня с живущей сейчас в Сиэтле Масгудой Шамсутдиновой, одной из известнейших татарских композиторов. В один из вечеров, после балетного спектакля на ее музыку, мы отправились на Бауманскую, главный променад города. Сидя там, можно долго беседовать за бутылочкой-другой «Балтики-тройки». Сколько там жизни, сколько времени я провела там с друзьями за пловом и шашлыком в маленьких летних кафе, каждый раз радуясь, что судьба подарила мне эту поездку!
Особо тесная дружба завязалась у меня с одной женщиной, которую я встретила в сауне комбината «Здоровье». Каждую среду я присоединялась к «клубу» женщин, которые общаются, плавают и отдыхают, и проводила время с моей новой знакомой. Особенно ее удивляло, что я говорю по-татарски. Сама она – наполовину татарка – так и не выучила этот язык. Ведь в советское время им почти не пользовались, русский постепенно вытеснил татарский из всех сфер жизни. Но многие татарки в сауне всё-таки говорили по-татарски, и с их доброжелательной помощью я значительно расширила мой словарный запас.
Однажды мне позвонила моя знакомая по сауне: «Я приглашаю тебя в Швейцарию». В ответ на мой удивленный вопрос, каким образом она собирается это организовать, я услышала: «Приходи на остановку „Парк Горького“, и ты всё увидишь». В назначенное время она ждала меня. «Не беспокойся, это недалеко», – сказала моя знакомая, и мы отправились в путь. И действительно, совсем скоро, буквально через несколько минут, город скрылся и мы опустились на скамейку в умиротворяющей тишине парка казанского санатория. «Это и есть наша Швейцария», – объяснила моя знакомая.
Другим запомнившемся мне событием стала поездка на пароходе по Волге до Самары. Я еще не успела толком расположиться на верхней палубе, как меня уже пригласили «на воблу». Это неизвестное в Германии «национальное блюдо» я впервые попробовала в Казани. И несмотря на то, что моя знакомая по сауне брала для меня воблу в каждую нашу поездку за город, я так и не смогла к ней привыкнуть. Впервые попробовав ее, я содрогнулась. Но моя знакомая не отступала, и оказалось, что, если запить воблу водкой, ее вполне можно есть. Именно так я и поступила на пароходе.
Через три месяца пришло время уезжать в Германию, но я уже твердо знала, что еще вернусь. В 2002 и 2003 гг. я провела в Казани еще несколько незабываемых месяцев. Материал для моей диссертации был собран, и после защиты в 2007 г. она вышла отдельной книгой под названием «Трансформационные процессы в Татарстане. Национальный дискурс и политическая практика 1988–1994 гг.».
Сау бул, Казань! Мы обязательно увидимся снова!

«Европа-Экспресс»
17 Ноября 2008, номер 47 (559)