Владимир КОСТИН

Зеркало и совесть республики

85 лет назад родился Рудольф Аугштайн

Всегда начеку

Рудольф Аугштайн, шестой из семи детей Гертруды и Фридриха Аугштайнов, появился на свет в Ганновере 5 ноября 1923 г. Его отец происходил из богатой семьи и занимался – правда, без особого успеха – производством и продажей фототехники. Нацистов он ненавидел, голосовал за католическую Партию центра. Сразу же после прихода Гитлера к власти сказал детям, что отныне война неизбежна, Германия ее проиграет и главное теперь – остаться в живых.После окончания гимназии Рудольф начинает волонтером в одной из газет Ганновера. В 1942 г. его призывают в вермахт и отправляют на фронт. Войну Аугштайн закончил лейтенантом, был трижды ранен, короткое время провел в американском плену. Вернувшись домой, работает редактором в газетах родного города. Затем вместе с двумя коллегами принимается за издание еженедельника Diese Woche – проекта британских оккупационных властей. На этом посту Аугштайн проявил себя как задиристый, имеющий свое мнение журналист, писавший о тогдашних политиках «в неуважительном тоне». Именно за это англичане вскоре выдали молодому ершистому таланту лицензию на издание собственного журнала. 4 января 1947 г. вышел первый номер еженедельника Der Spiegel.Уже в первые годы существования ФРГ журналисты этого издания завоевали авторитет своими расследованиями случаев коррупции среди чиновников и партийных функционеров, а также критическими материалами о политике правительства Аденауэра, за что тот назвал журнал «мерзким изданием, которое, к сожалению, читают». Мировая же известность пришла к Аугштайну и его коллегам после скандала, разразившегося в октябре 1962 г. после ряда критических публикаций Der Spiegel о министре обороны Франце-Йозефе Штраусе. Тогда полиция после обыска в редакции арестовала издателя и пятерых его сотрудников, обвинив их в публикации информации о мощи и стратегии бундесвера, что якобы составляло государственную тайну.
Раскрутка «дела Spiegel» вызвала протесты как в стране, так и за рубежом: многие увидели в этом угрозу свободе печати и демократии в ФРГ. Через несколько месяцев следствие закончилось оправданием издателя и его журналистов, а затем и отставкой инициатора атаки на журнал министра обороны Штрауса. Одновременно этот скандал ознаменовал собой конец эры Аденауэра и триумф журнала, тираж которого вырос до 727 тыс. экземпляров в неделю (ныне он составляет 1,056 млн. экземпляров).
Der Spiegel особо не жаловали и другие канцлеры «боннской республики», в истории которой скандалов хватало. Зачастую именно журналисты Аугштайна первыми узнавали и сообщали об этом. Вилли Брандт, например, обругал этот зубастый еженедельник как «Scheißblatt», хотя Аугштайн и поддерживал его восточную политику. Но к тому, что после разоблачения референта Брандта, оказавшегося шпионом ГДР, канцлеру пришлось уйти в отставку, приложил свои усилия и Der Spiegel.
Досталось и Гельмуту Шмидту  за решение разместить на территории ФРГ новые американские ракеты. Но в своих воспоминаниях экс-канцлер лишь вскользь вспоминает о своих спорах с Аугштайном, уделяя куда больше внимания его журналистскому таланту, его борьбе за свободу и справедливость.
А Гельмут Коль, обидевшись на его критику, так ни разу и не дал интервью журналу. Тем не менее летом 1990 г. объективный еженедельник напечатал статью о Коле-объединителе, закончив ее поздравлением: «Glückwunsch, Kanzler!»

В ожидании перемен

Большое признание нашли заслуги и самого Аугштайна. В конце 1999 г. в ФРГ его назвали «журналистом столетия». В мае 2000-го он оказался единственным немцем среди «50 героев мировой прессы» второй половины ХХ в., названных Институтом международной прессы в Бостоне. Он был избран почетным доктором нескольких университетов ФРГ и за рубежом. В апреле 1999 г. подобной чести удостоил публициста и Московский институт международных отношений. Гость был очень тронут и даже назвал это избрание «вершиной своей биографии», пояснив, что сближение русских и немцев важно не только для Европы, но и для него лично.
И это были не просто слова вежливости. По мнению редакторов Der Spiegel, ни одна страна, кроме Германии, не привлекала внимание Аугштайна так, как Россия. Впервые он оказался там в 1942 г., во время войны. Тогда радист артиллерийского полка Аугштайн побывал под Вязьмой и Брянском, Воронежем и Курском. По собственному признанию, смельчаком он не был и старался по возможности увильнуть от опасностей. Тем не менее домой Рудольф вернулся с Железным крестом 2-й степени, полученным… при отступлении с Украины летом 1944-го. А бежал Аугштайн на лошади, прихватив с собой канистру подсолнечного масла. Позже он часто повторял, что, как и он, не все солдаты вермахта были замешаны в преступлениях на войне, но чувство вины перед русскими у него осталось. И многим из его окружения потом казалось, что всю свою жизнь он пытался ее загладить.
Кстати, в Украине Аугштайн побывал снова в 1993 г., приехав на открытие корпункта Der Spiegel в Киеве. И почти сразу же отправился на вертолете в деревню под Полтавой, где в вой­ну стоял его артполк и где у него был роман с местной девушкой. Встретив по дороге бабулю с хлопцем, он пошутил: «Если это мой внук, я тут же его усыновлю». Затем была встреча с деревенскими стариками, и один из них, весь в орденах, сказал, что в войну защищал эту деревню. Гость поднял рюмку и произнес: «За твое здоровье, старый враг!» Оба выпили и крепко обнялись. Позднее Аугштайн подарил местной мельнице электромотор, а детскому саду дал деньги для покупки рентгеновской аппаратуры.
Как утверждают его коллеги, коммунистов Аугштайн не любил, но с уважением относился к Сталину, которому удалось выстоять против Гитлера и за десять лет поднять страну из руин. Согласие же Кремля на открытие корпункта Der Spiegel в Москве издатель получил лишь в 1973 г. По этому поводу он устроил там большой прием, на который пришли и несколько высоких партийных начальников с женами. А позже решительная поддержка политики разрядки открыла Аугштайну двери для встреч с Брежневым, Андроповым, Горбачевым.
Первый, уже будучи больным, принял издателя в 1981 г., во время польского кризиса. С Андроповым публицист встретился через два года и был удивлен тем, что новый генсек так свободно говорил перед его микрофоном. Прослушивая потом запись в редакции, почувствовал в голосе советского руководителя горечь, почти слезы в связи с катастрофическим состоянием страны. И проницательный Аугштайн еще за год до перестройки написал, что кремлевские вожди где-то глубоко уже начинают понимать, что рано или поздно им придется «отпустить тех, кого они взяли силой». В связи с этим он предлагал провести свободные выборы в ГДР, сделав тем самым первый шаг к будущему объединению Германии.
Горбачев принял Аугштайна в октябре 1988-го, и они сразу понравились друг другу. Тем более что в беседе советский лидер дал понять, что германский вопрос остается открытым и что это дело, скорее, времени, а не принципа. Через пару месяцев журнал Аугштайна назвал Горбачева Человеком года. А Михаил Сергеевич потом признается, что именно Der Spiegel во многом подвигнул его на политику гласности.
Позднее еще один советский человек заинтересовал публициста – генерал Александр Лебедь, в то время – секретарь ельцинского Совета безопасности. Аугштайн пригласил Лебедя, только что заключившего мир в Чечне, на банкет своего представительства в московскую гостиницу «Балчуг». Генерал приехал туда, отложив все другие дела в Кремле: мол, кто говорит с Аугштайном, тот говорит с Германией. (Конечно, это понравилось издателю.) А когда в 1997 г. Der Spiegel праздновал свое 50-летие, гостем-сюрпризом на этом торжестве в Бонне оказался… Александр Лебедь с супругой.

К России – с любовью

История, в том числе и российская, была большой страстью Аугштайна. Он прочел уйму книг о России и как никто другой понимал пословицу «Что русскому хорошо, то немцу смерть». Он хорошо знал русскую литературу, очень любил Толстого, мог цитировать целые главы из «Евгения Онегина» и так рассказать о похоронах Чехова, как будто сам присутствовал на них. Он мечтал когда-нибудь прочесть Чехова в оригинале и посетить все места, куда писателя забрасывала судьба.
Чтобы провести один день с Солженицыным, Аугштайн в 1987 г. отправился в американский Вермонт. После нескольких часов беседы в кабинете писателя, заваленном рукописями, документами и книгами, разговор – по старой русской традиции – был продолжен на кухне, где жена Солженицына угощала германского гостя своими пирогами, грибами и вареньем. Их вторая встреча состоялась уже в России, в московском доме Солженицыных.
Бывая в Москве, Аугштайн с удовольствием гулял по Арбату, заходил на вокзалы, заглядывал в пивные, пробовал огурчики на колхозных рынках столицы. И находил там людей, которые казались ему похожими на некоторых героев Бунина. После беседы с ними Аугштайн охотно платил им «за интервью». Его очень привлекали россияне, на лицах которых отразились их нелегкие судьбы. И он заметил как-то, что хотел бы иметь талант Ильи Репина, который их так здорово рисовал. Ему нравились русские мелодии, он любил слушать цыган. Аугштайн был страстным меломаном, сам хорошо играл на пианино, неплохо пел, удивляя иногда своих гостей ариями из опер Вагнера, Верди или Чайковского. А услышав как-то на улице Гамбурга российского оперного певца, приехавшего из Владимира на заработки в ФРГ, пригласил его к себе на домашний концерт и заплатил ему за вечер 10 тыс. DM.
Однажды в большой компании Аугштайн сказал: «Если кого-то эта страна не поразит, то уже ничто на свете его не удивит. Меня она потрясла сильнее, чем все другие». И закончил свой тост знаменитыми словами Тютчева о том, что в Россию надо просто верить.
Рудольф Аугштайн – душа и сердце журнала Der Spiegel, гроза власть имущих, либерал и патриот, отец четырех детей, добрый человек и большой почитатель России – умер 7 ноября 2002 г. Похоронили его в местечке Кайтум на острове Зюльт в Северном море.

«Европа-Экспресс»
17 Ноября 2008, номер 47 (559)