Илья МИЛЬШТЕЙН

Империализм с человеческим лицом

Барак Обама вместе с Америкой шагнул в неведомое

Михаил Сергеевич глядит в корень: нужна, говорит, новая перестройка. Так победим мировой кризис. Человеком, у которого есть шанс перестроить мир, изменив политический курс Америки, президент СССР называет Барака Обаму.
Это, говоря современным языком, почти всеобщий тренд: верить в Обаму. Радоваться его победе. Надеяться на светлое будущее, которое несет человечеству темнокожий сенатор из Чикаго.
Ликует практически вся Африка. Арабский мир и азиатские тигры. Вместе с «третьим миром» победу сенатора празднует Европа, где большинство тоже болело за Обаму. Поздравляют его и политические лидеры.
Президент Афганистана Карзай рассчитывает, что Обама принесет мир в его страну. Да что Карзай, если даже Чавес, обзывавший «дьяволом» уходящего главу Белого дома, выражает желание установить «новые отношения» с Вашингтоном. И что Чавес, если бесстрашный лидер Ирана Ахмадинеджад ждет от Обамы чуда: тот, мол, вступив в должность, предпочтет «справедливость ненасытным запросам эгоистичного и недостойного меньшинства». То есть он надеется, что Обама не отдаст приказ бомбить его мирные ядерные объекты.
Но в целом – эйфория. Обамамания. Восторги, слезы, мечты, любовь.
Это ключевое слово – «любовь».
Выясняется поразительная вещь. Оказывается, американофобия, завистливая ненависть к большой и богатой стране – всё это было как бы понарошку. На самом деле мир всегда хотел полюбить Америку – сильную, великодушную. Америку с человеческим лицом. Теперь это лицо обнаружилось.
И тут приходишь к выводу, как вовремя Михаил Горбачев заговорил о перестройке. Возникает эффект дежавю. Соединяются две эпохи, две империи, два президента – и в их обещаниях проступают удивительные черты сходства.
Вспоминается СССР начала 1980-х. Империя зла, как называл ее не только Рейган. Страна, которую презирали многие советские люди, причем презрение вытеснялось отчаяньем: так жить нельзя, но ничего другого никогда не будет. Однако скоро явился Горбачев, и мир охватила горбимания. Молодой, говорливый коммунист обнаружил повсюду такие запасы любви к России, пробудил такие надежды у своих граждан, получил такие кредиты доверия, включая международные банковские кредиты, каких и сам не ожидал.
Видимо, людям свойственно, ненавидя сильных, испытывать потребность в любви к ним. Завидуя или испытывая страх, желать, чтобы эти хозяева мира оказались вдруг добрыми и способными к решительному переустройству жизни. И если эти робкие мечты неожиданно воплощаются в облике и поступках нового руководителя сверхдержавы, мир ликует.
У Обамы, который боролся за президентский пост, была своя «империя зла». Америка Буша-юниора. Являлась ли она такой на самом деле – вопрос отдельный, но в глазах миллионов людей на планете, в том числе и многих американцев, эта страна выглядела весьма скверно.
Символом ее стали пыточные видео и лагерь Гуантанамо. Образом – техасский ковбой с его простыми методами разрешения сложнейших проблем. Закономерным итогом такой политики – мировой финансовый кризис, начавшийся в США.
Продолжением этой политики, по мнению американцев, как выяснилось на выборах, явилась бы победа Маккейна. Смотреть данный сериал до конца граждане не пожелали. Они предпочли «перестройку» – то есть резкое изменение имиджа своей страны и политического стиля.
И тут – принципиальная разница между Америкой и Россией. Разница, как бы сказать, в традициях. В государстве авторитарном реформы проводит власть, избираемая в узком кругу. И только власть, если ей посчастливится осознать, что страна зашла в тупик, способна осуществить
т. н. «революцию сверху». В государстве демократическом политический курс меняет народ – на выборах. Оттого столь правдиво звучали слова Обамы, сказанные на следующий день после избрания: «Если кто-то еще подвергает сомнению силу нашей демократии, то он получил ответ».
И теперь осталось лишь понять, что это будет за страна – Америка Барака Обамы. Причем ответ на данный вопрос сегодня не рискнет дать даже самый искушенный эксперт. Ибо насколько предсказуем и понятен был Джон Маккейн, настолько загадочен сенатор от Иллинойса.
Его загадочность – оборотная сторона внешнеполитической наивности. Это не закоренелый порок; на ошибках учатся и американские президенты, проблема лишь в том, какие ошибки может совершить Обама и как дорого может обойтись миру его обучение.
Баллотируясь в президенты, он собирался лично подискутировать с Ахмадинеджадом. Размышляя вслух об Иракe, обещал быстро вывести оттуда американские войска. Высказываясь о России, был сдержан, но не в силу характера, а по причине слабого знакомства с предметом. Поскольку в этой загадочной стране побывал лишь однажды, инспектируя бывшие советские ядерные объекты под Пермью и Саратовом. Этим почти исчерпывались его впечатления о далекой Russia.
Выиграв выборы, Обама пока не стал корректировать свои внешнеполитические обещания. Правда, он уже заявил, что развитие иранской ядерной программы недопустимо, но его планы по личному перевоспитанию Ахмадинеджада, похоже, остаются неизменными. Что касается вывода войск из Ирака, то этот сценарий хуже самой войны. Марионеточное правительство будет сметено, а контролируемый американцами хаос обретет формы абсолютного беспредела. В итоге, как водится, победителем из пучины террора опять выплывет что-нибудь вроде Саддама. Едва ли мир и американцы похвалят Обаму за такой пацифизм.
Договариваться с Россией ему будет не легче. Как известно, к избранию американского партнера Медведев приурочил свое послание, в котором пообещал разместить в Калининграде ракетный комплекс «Искандер» в ответ на развертывание ПРО США в Европе. Обама отреагировал невнятно. Сперва в беседе с польским президентом пообещал тому не обращать внимания на эти угрозы. Затем, явно посоветовавшись с другим поляком, своим советником Збигневом Бжезинским, взял ход назад: мол, гарантий дано не было. Одновременно с этим Обама призвал Москву вместе поработать над сокращением арсеналов ядерных вооружений, что едва ли найдет понимание в Кремле. Самое же опасное заключается в том, что Обама является идеалистом, и те проблемы, которые худо-бедно разруливали с Россией европейские циники и Буш, ему могут показаться неприемлемыми по сути. Как некогда молодому Кеннеди, который очень громко и эмоционально реагировал на провокацию, затеянную в Кремле. А соблазн испытать неискушенного Обаму на прочность, как видно из выступления Медведева, в Кремле довольно велик.
В целом же пока ясно одно: новый президент США сегодня становится заложником своих обещаний. Заложником всеобщей любви и эйфории. Заложником огромных надежд, которые мир и американцы взвалили на него. Заложником тотальной политической перестройки, о которой вспомнил Михаил Горбачев, забывший о том, чем она обернулась для него лично и для нерушимого Союза. Правда, судьба СССР Америке не грозит: эта страна, конечно, не развалится, поскольку стоит на другом фундаменте. Однако всенародная любовь кончается быстро, и урок патриарха советской демократии американскому демократу стоит помнить с первого дня своего пребывания в Белом доме.

«Европа-Экспресс»
17 Ноября 2008, номер 47 (559)