читательская почта

«Вы навсегда вычеркнули себя из общества порядочных людей»

«Вы родились в неудачное время, в несчастной и разоренной стране» – так герой фильма Юрия Мамина «Окно в Париж», интеллигентный школьный учитель, характеризовал начало 1990-х.
Но в то «неудачное» время негодяи всё же не чувствовали себя хозяевами жизни, благодаря кровожадному улюлюканью народных масс и патронату властей. И в телевизоре тогда, на том же (хотя, по сути, совсем ином) НТВ, они не вели себя так нагло и развязно.
Но вот настал их звездный час. Его мы наблюдали недавно во всей красе в передаче Владимира Соловьева «К барьеру», посвященной сбору подписей за освобождение Светланы Бахминой. У барьера встретились Валерия Новодворская и феминистка Мария Арбатова.
О российских феминистках со времен Александры Коллонтай известно следующее. Все русские эмансипантки как одна страдали графоманией. И главное, о чем писали они, была тема свободной любви. Вероятно, чувство несомненного превосходства именно по этой части прорвалось из уст Арбатовой следующей запредельной гнусностью: «Десант по поводу беременной здесь представлен двумя мужчинами и одной девственницей». Это она про Валерия Выжутовича и Льва Пономарева, «секундантов» Валерии Ильиничны Новодворской в этом поединке. И (какая пакость!) не только про них.
Кто-то из телезрителей, возможно, наблюдая эту передачу, не вполне отличил «пораженье от победы». Но чем измеряется победа? В данном случае, конечно, не лукавыми комментариями изображающих непредвзятость арбитров, не численным перевесом сторонников феминистки из числа телезрителей и не демонстративным торжеством Арбатовой в финале.
Мне лично понравилась Новодворская. Она не срывалась, она была интеллигентна и, на мой субьективный взгляд, прекрасна в этой своей незащищенности перед напором выкрикивающей непристойности хабалки. Да, Валерия Ильинична не могла, да и не стремилась ни перекричать ее, ни перебить, ни унизить. Она больше на сей раз молчала. Но в этом молчании присутствовало достоинство.
И еще я сделала для себя открытие, что даже Новодворская, такая, по определению, сильная и несгибаемая, – тоже живой и ранимый человек. Не знаю, как вы, но я увидела эту ее ранимость. Я почти физически ощущала, как трудно этой немолодой и очень больной женщине стоять на тяжелых ногах, как трудно не упасть, в буквальном смысле слова, сходя с ринга во время перерыва.
В Новодворской не было ни тени самодовольства, которое буквально валило из Арбатовой, как лава из вулкана. Зато было в Валерии Ильиничне неподдельное страдание. Страдание не столь даже физическое, сколь моральное. За людское свинство, включающее в себя трусость и тупость, кровожадность и зависть. За исключением 25% общества, граждан, кого Валерия Ильинична числит думающими и совестливыми людьми.
Я верила в искренность Новодворской и тогда, когда она произнесла: «Лучше быть расстрелянным в подвалах Лубянки, чем не иметь возможности помочь». И тогда особенно, когда она сказала своей оппонентке: «Вы навсегда вычеркнули себя из общества порядочных людей».
После этой фразы Новодворской можно было с чистой совестью просто уйти, потому что этим всё было сказано убийственно точно.
И как бы потом ни буйствовала Арбатова, обличая «коварство преступницы»: «Бабе 44 года, что, она предохраняться не умеет?», или «Воровка должна сидеть в тюрьме!» (прошу простить за эти цитаты), или «Сколько вам платит „ЮКОС“?» (это в адрес Новодворской), – всё это было обличением лишь ее самой и тех, кого она собой олицетворяла.
А олицетворяла она собой странного мутанта. С одной стороны, огромную часть российского общества, обуреваемого классовой ненавистью и потому не только любого причастного к классу «эксплуататоров», но и их детей и внуков готового карать и еще раз карать. Для этой части общества со времен октябрьского переворота отсутствуют в принципе такие понятия, как милосердие и сострадание. При всей гениальности игры великого Евгения Леонова «Донской повести», зритель наш и без того всецело был за него, со всей пролетарской суровостью застрелившего, несмотря на мольбы, мать своего только что родившегося младенца.
Другая часть мутанта, олицетворяемого Арбатовой в том шоу, – российская власть, просто физически неспособная на акт милосердия – злопамятная и мстительная. Именно она, эта власть, испугавшись небывалой для смирного российского населения высоты так неожиданно возникшей волны в поддержку Светланы Бахминой, придумала это подлое шоу, призванное превратить, по сути, политическую акцию в постыдный спектакль, грязную склоку на кухне. Арбатова свою ответственную роль выполнила бесподобно. Вероятно, требуемый образ великолепно совпал с ее внутренним содержанием. Но найти в российской фауне подобное уродство – не сложно. Не она – нашлась бы другая или другой волонтер. Чего-чего, а такого добра у нас много.
Но вот пригласить и использовать для своей подлой цели человека в высшей степени достойного – для этого нужно было большое иезуитское коварство. А суть в том, что Новодворскую, чего греха таить, народ (средний обыватель) не любит, не приемлет и уж, конечно, не держит за нравственный авторитет. Но только не Валерии Ильиничны в этом вина, а вина в этом, увы, как раз этого вот народа. Не дорос. До Жириновского вот дорос, до Путина дорос. В свое время – дорос до Сталина. Увы, это данность, о причинах которой можно строить разные версии, но не констатировать ее невозможно. Так что результат поединка его авторами, и в первую очередь услужливым Соловьевым, был холодно просчитан заранее. Даже не «результат», а, точнее сказать, «эффект сведения на „нет“» порыва десятков тысяч людей, не побоявшихся поставить под письмом в защиту Светланы Бахминой свои подлинные имена.
«Мы видим малопристойные игры руководства ФСИН вокруг Бахминой и можем предполагать самые плохие сценарии, в том числе то, что она подвергается давлению или что, опасаясь еще большего взрыва общественного возмущения, чиновники пытаются скрыть от родных и общественности сведения о реальном состоянии ее здоровья…
Еще нам известно из многочисленных утечек в прессе, что якобы президент России Д. А. Медведев готов в любой момент подписать прошение о помиловании, как только оно до него дойдет. Теперь, после отзыва прошения, уже не дойдет. Президент может умыть руки и успокоиться – от него судьба Светланы Бахминой по формальным обстоятельствам больше не зависит.
Что это? На глазах всего общества гулаговская система победила президента, который в свое время говорил о „верховенстве права“ и что „свобода лучше несвободы“. Или это согласованная игра?» – это строки из недавнего (от 6 ноября) обращения Льва Пономарева ко всем, кому небезразлична не только судьба Бахминой, но и всё более печальная судьба демократии в России.
Кстати, когда Арбатова, ехидно торжествуя, спросила Льва Пономарева, правда ли, что его дочь – адвокат ЮКОСА, зря он растерялся, этот стойкий оловянный солдатик. Да, это правда, но только это большая честь, а никак не компромат в руках «феминистки». Потому что надо обладать большим мужеством, чтобы в этой стране быть адвокатом растерзанного ЮКОСА. Это риск, и риск смертельный.
Я хорошо знаю Юрия Марковича Шмидта. Еще по той одухотворенной, но навсегда канувшей в лету эпохе. Это замечательный, мужественный и честный человек. Тут он как-то прекрасно пошутил: «Раньше у меня была профессия – адвокат, теперь профессия – адвокат Ходорковского». И, думается мне, это есть фактически высшая как профессиональная, так и человеческая аттестация.
Но всё из головы не идет обличительница Арбатова, обвинявшая всех так или иначе поднявшихся на защиту Бахминой в корысти и подкупленности. Не думаю, что она настолько неумна, что в это на самом деле верит. А если не верит, значит, сама имеет корысть. Как минимум – напомнить о себе широким слоям населения, как максимум, но максимум непреложный – попасть в фавор страшно подумать кому.
Хорошо ее назвал умный человек и прекрасный журналист Валерий Выжутович: «Персонаж политической эстрады»…
Самое печальное, что наш политический «Аншлаг» – всегда смех сквозь слезы. Смех одних сквозь слезы других. Меняются декорации, меняются петросяны, не меняется только вечно гогочущая, но если надо, то и очень суровая публика.
Да, совсем забыла в самом начале этих заметок сообщить, что Юрий Мамин намеревается снимать «Окно в Париж – 2». В этом фильме его герой остается на сей раз жить в Париже, пока окно не закрылось уже навсегда. Чудеса в России так недолговечны…

Адель КАЛИНИЧЕНКО

«Европа-Экспресс»
17 Ноября 2008, номер 47 (559)