Илья МИЛЬШТЕЙН

Танцуют все!

Президент России отставил президента Ингушетии

Праздник избавления от Зязикова начался лезгинкой и продолжился мирной стрельбой из пулемета. На смену чекисту в Магасе пришел десантник.
Мурат Зязиков ушел красиво. Праздник в его республике начался сразу, едва было объявлено о том, что президент России принял отставку президента Ингушетии. Чувство благодарности к обоим президентам переполняло ингушей. Ликованию граждан не было предела.
На центральной площади в Назрани сходу собралась огромная толпа. Сперва танцевали лезгинку. Чуть позже началась пальба из разных видов оружия, затем танцы вперемежку со стрельбой. Ночью народ уже братался с милицией, которая тоже ликовала, салютуя из табельного оружия. Апофеозом праздненства стала мирная пальба из пулеметов – это когда к площади подъехал местный ОМОН.
Кажется, никого еще в России так не провожали на покой. Никто из руководителей не вызывал такого восторга у руководимых одним лишь фактом своего ухода. Никто не умел так осчастливить народ.
После полуночи ингуши попытались выразить свою радость отставнику лично. Переместившись в поселок Барсуки, где стоит родовое имение экс-президента, они потанцевали и постреляли в нескольких метрах от особняка. Правда, улетевший в Москву Зязиков к ним не вышел, и тогда слегка опечаленные граждане устремились на машинах в сторону республиканской столицы – в Магас. Там, впервые за всю ночь, милиция робко попыталась утихомирить граждан, опустив шлагбаум у въезда на территорию правительственного комплекса. Удивившись, счастливые граждане благодушно выломали шлагбаум и притормозили лишь у парадного подъезда президентского дворца. Там и застало их утро – усталых, но торжествующих.
К своей отставке Мурат Зязиков шел с первого дня – с той минуты, когда президент Путин, уверенный в безукоризненности своих кадровых решений, продавил его на должность президента Ингушетии. Впрочем, с точки зрения подполковника ФСБ Путина всё и было правильно: генерал-майор ФСБ Зязиков казался ему идеальной кандидатурой. Ингуши считали иначе.
У них был свой выбор: отправленный в отставку Руслан Аушев. У них имелся свой претендент на место Аушева: глава местного МВД Хамзат Гуцериев, но его сняли с выборов. Они сперва невзлюбили Зязикова, потом возненавидели его, но в стране, где национальная политика была отменена за ненадобностью, это мнение никого в Кремле не интересовало. И тогда в республике началась вялотекущая гражданская война.
Ситуация в Ингушетии планомерно ухудшалась месяц за месяцем, покуда не стала невыносимой. Даже по сравнению с соседними кавказскими республиками. С Чечней, например, где Рамзан Кадыров варварскими методами утвердил свой варварский мир. Или с Дагестаном, где хрупкое, пятнистое спокойствие зиждется на тотальной коррупции.
А в Ингушетии не было ни мира, ни коррупционной стабильности, хотя сама по себе экономика «отката» являлась стилем жизни. Почти каждодневные сводки из этой республики напоминали партизанские хроники. Похищения, пытки, убийства в рамках спецопераций силовых ведомств – с одной стороны. Нападения на милиционеров, сотрудников спецслужб, обстрелы официальных зданий, подрывы фугасов – с другой. И было уже невозможно понять, кто первый начал, кто жертва, кто палач, кто боевик, а кто мирный житель, «зачищенный» местными или приезжими чекистами на глазах родни средь бела дня в родном городе. Ситуация с правами человека описывалась как катастрофическая. 
И еще была свежа память об эпохе Аушева. О временах совсем не вегетарианских, связанных с войнами в соседней Чечне, в которых он не участвовал и от которых уберег большинство своих соотечественников. Однако цена того спокойствия была неприемлемой для России, поскольку на территории Ингушетии чеченские боевики отдыхали от ратных подвигов, и новый российский лидер этого Аушеву не простил. 
С тех пор он вел жизнь замкнутую, показавшись на публике лишь однажды, в один из самых драматических моментов российской истории: в бесланской школе, откуда лично вынес грудных детей. После завершения трагедии он еще высказался в том смысле, что надо было, спасая заложников, идти на контакт с Масхадовым, и этого ему не простили тоже.
Однако для земляков Аушев был по-прежнему авторитетен – в забытом значении данного слова. Закономерно было также, что со своей просьбой ингуши стали обращаться к президенту Медведеву. Ясно же было, что к президенту Путину с подобными петициями обращаться бессмысленно.
Вообще сбор подписей, доставка их в Москву и передача начальству стали фирменным знаком ингушской оппозиции, которая парадоксальным образом представляла бóльшую часть народа. Так в феврале 2007 г. проходила акция «Я не голосовал!», посвященная итогам парламентских выборов. Похожее действо разворачивалось полтора года спустя, когда в приемную Медведева было сдано обращение с 80 тыс. подписей жителей Ингушетии. Все они требовали отставки Зязикова.
Обе эти акции были тесно связаны между собой.
При путинском ставленнике Ингушетия входила в число регионов-рекордсменов по поддержке Кремля на выборах. И Путин, и Медведев, и «Единая Россия» на парламентских выборах набирали здесь такие северокорейские проценты всенародной поддержки, как нигде в РФ, разве что в Чечне. Граждане, воюя с Зязиковым, констатировали кромешную фальсификацию думских выборов и делились с властью своими подсчетами. Это была, так сказать, отрицательная программа. А сбор подписей за отставку уволенного ныне президента содержал программу положительную. Ингуши предлагали Кремлю убрать Зязикова, а на его место назначить Аушева. С ним жители республики связывали надежды на перемену участи.
Эти призывы, как тогда казалось, успеха не имели. Глава ЦИК Чуров по поводу акции «Я не голосовал!» откликался кратко и раздраженно: «Никто не видел этих коробок с подписями!» Медведев отмалчивался. Аушев аккуратно дистанцировался от своих земляков. «Если мне скажут „вперед“, я пойду вперед, – неохотно отвечал он на вопросы журналистов, – если меня назначат, я вернусь, нет – не вернусь». К тому же, в отличие от простодушных ингушей, он точно знал, кто в Кремле принимает решения. Он понимал всю бессмысленность петиций, обращенных к Медведеву.
Развязка наступила 31 августа сего года, когда при невыясненных до сих пор обстоятельствах погиб один из лидеров ингушской оппозиции – владелец сайта «Ингушетия.ру» Магомед Евлоев. Прилетевший домой на одном самолете с Зязиковым, он был арестован. И тут же «случайно» застрелен в милицейской машине.
Зязикова уволил Путин – в этом нет ни малейших сомнений. Уволил по-своему мастерски: в тот момент, когда никто уже не ожидал такого праздника. Замена, которую в Кремле нашли уволенному, тоже впечатляет. Это гвардии полковник Юнус-Бек Евкуров – тот самый, что  в 1999 г. возглавлял подразделение российских десантников, которое вошло в Косово, заняв международный аэропорт в Приштине и опередив миротворческие силы других государств. Герой России, десантик, боевой командир, Евкуров сегодня для ингушей «почти как Аушев», который свою звезду Героя получил в Афганистане. И сам Аушев политически грамотно приветствовал его назначение, считая его «лучшим вариантом для Ингушетии». Вероятно, по сравнению с худшим.
Легко догадаться, что так же сегодня думает и большинство ингушей. Эйфория столь велика, что кредит доверия, который население готово выдать новому президенту, кажется бесконечным. Но, к сожалению, это не так. Одна из самых проблемных республик в России, Ингушетия и без Зязикова остается нищим депрессивным регионом, где клановые войны и терроризм уже почти неотличимы друг от друга, а жесткость спецслужб лишь усугубляет обстановку хаоса.  О том, что ждет республику при новом президенте, пока не может сказать никто.
Он хороший военный, но стрелять в Ингушетии умеют и без него. Он ни дня в своей жизни не занимался политикой. Прослуживший долгие годы в российской армии, он довольно долго должен будет разбираться в ситуации, разгребая завалы, оставшиеся от прежней администрации. Хватит ли Евкурову терпения, таланта, ума, чтобы привлечь на свою сторону и народ, и драчливые местные элиты, – вопрос пока открытый. Однако по крайней мере в ту ночь, когда ингуши праздновали День избавления от Зязикова, в республике не было зафиксировано ни одного преступления.

«Европа-Экспресс»
10 Ноября 2008, номер 46 (558)