Илья МИЛЬШТЕЙН

Случай Сторчака

Замминистра финансов РФ отпущен под подписку о невыезде

Его таинственный арест и таинственное освобождение вызывают много вопросов. Оптимисты говорят, что в России начинается «оттепель». Пессимисты вспоминают сталинские шарашки.
Этот человек в окружении журналистов был совсем не похож на заместителя министра финансов. Тем более российских финансов. Ни лицом, ни одеждой, ни речью. Взор - пронзительный, чуть безумный. Длинные седые волосы, борода. Вместо строгого костюма с галстуком - светлая курточка и свитер. Высокий, негромкий, совсем не начальственный голос. «Настроение - хорошее», - говорил он и, с огромным букетом цветов едва втиснувшись в черный «ауди», ввинчивался в московскую ночь.
Между тем человек в куртке был действительно замминистра. По имени Сергей Сторчак  - один из самых знаменитых ныне членов кабинета. Глаза, одежда, настроение - всё объяснялось просто. Он покидал в этот вечер следственный изолятор Лефортово, отсидев под замком год без малого.
Арестовали Сторчака 15 ноября 2007 г. по ордеру Следственного комитета РФ (СКП). Согласно обвинению, он подозревался в создании организованной группы с целью хищения более 43 млн. долл. бюджетных средств в рамках урегулирования алжирского долга. Дополнительно ему было инкриминировано злоупотребление должностными полномочиями.
Следствие велось странно.
В письме из тюрьмы, адресованном спецкору столичной «Газеты» Марии Рогачевой, арестованный высказывал полнейшее недоумение по поводу методов дознания. «Увы, даже по истечении восьми месяцев содержания под стражей я не могу точно предположить, когда со мной начнут реально работать, то есть задавать вопросы и фиксировать мои ответы... Вы, конечно, можете возразить: „Никто вас не судит, идет следствие". Но в том-то и дело, что я столкнулся с ситуацией, когда само обвинение служит доказательством преступления. Абсурд, но это действительность, данная в ощущениях не только мне, но и моей жене и сыновьям... Очень занятно: расследование покушения на мошенничество, то есть события, в котором исключительную роль должны играть межличностные отношения, происходит без участия этой самой личности. Не слышал, чтобы российские следователи все как один были экстрасенсами».
Об этом деле писали разное. Спецжурналист Хинштейн, отряженный кем-то на борьбу с главой СКП Александром Бастрыкиным, писал о межклановой войне, но в основном сосредоточивался на личности главного обвинителя. Другие комментаторы объясняли арест замминистра более конкретно: либералы в правительстве сражались с силовиками, одной из жертв этой схватки стал Сторчак. Популярна была и версия о том, что непосредственный его начальник вице-премьер Алексей Кудрин должен был возглавить кабинет министров при Медведеве. После ареста зама Кудрина тот якобы был дискредитирован в глазах президента. Когда премьером стал Путин - версия отпала.
Одно было ясно: за подследственного взялись всерьез. Не помогало ничего, включая личное заступничество вице-премьера. Понятно было также, что дело курируется на самом верху: пресловутые силовики, равно и так называемые либералы, могли лишь предъявлять свои аргументы высшей власти, но решение принималось без них. Посаженный при Путине, замминистра финансов был его «пленником» на этой войне.
Впрочем, более близкое знакомство с материалами следствия склоняло к версиям скорее простым и безыдейным. Взять, например, тот же алжирский долг. Этот долг, деньги немалые, которые африканское государство задолжало СССР, Минфин в 1996 г. продал компании «Содэксим». Разумеется, не весь, а 30% - цифра реальная, больше с Алжира всё равно невозможно было получить. Бизнесмены собирались на эти деньги прикупить алжирские товары, продать их и получить прибыль. Это была довольно привычная практика в 1990-е гг.
Алжирцы подвели российских бизнесменов. Лишь десять лет спустя они подписали с РФ новое соглашение, но теперь уже Минфин стал должником «Содэксима». Еще набежали проценты. Сторчак, который вел переговоры с российской компанией, договорился о сумме в 43 млн. долл. После чего всех скопом и арестовали  - от замминистра до простых российских бизнесменов.
Следователи предполагали, что Сторчак намеревался получить от «Содэксима» откат. Между тем он действовал в рамках закона, а факт «хищения» отрицал, вместе со своими подельниками. Все они тоже сейчас на свободе. Преступление не доказано, зато федеральный долг компании не отдан.
Вывод напрашивается: не желая платить «Содэксиму», власть обрушила на бизнесменов всю мощь своих карательных органов, под раздачу попал и Сторчак. Разумеется, утверждать, что эта версия - единственно верная, невозможно, но определенная логика и неповторимый стиль «общения» власти с бизнесом в ней просматривается. А если Сторчак и другие подозреваемые будут в конце концов оправданы, то никакого другого объяснения их ареста и не останется. Правда, это не значит, что господа из «Содэксима» в конце концов получат из казны причитающиеся им миллионы. Скорее, рады будут, что ноги унесли, и в этом тоже просматривается неповторимый стиль.
Но сегодня эта тема отошла на второй план. Всех интересует другое: отчего замминистра финансов так скоропостижно вышел на свободу, хотя еще недавно всемирно известный Басманный суд г. Москвы принял решение оставить Сторчака под стражей до 15 ноября. Почему  следователи, постоянно утверждавшие, что на воле он будет оказывать воздействие на свидетелей либо сбежит за границу, вдруг уверились в его порядочности?
Тут есть разные мнения. Самые оптимистичные из наблюдателей утверждают, что в стране меняется климат. Сторчак - это первая ласточка грядущей либерализации, а вслед за ним выйдут и Светлана Бахмина, и Платон Лебедев, и Михаил Ходорковский, и «шпионы» путинской эпохи, и свет гласности разольется на экранах гос­телевидения. И всё это задолго до того, как рак свистнет на горе. Более осторожные полагают, что либерализация будет очень постепенной, но в целом склоняются к тому, что освобождение Сторчака - добрый знак. Неисправимые же пессимисты считают, что случай замминистра - единичный, и еще не факт, что он не будет арестован в зале суда.
А вышел он на свободу лишь потому, что в стране и в мире разразился кризис таких масштабов, что каждый специалист - на вес золота. При этом известно, что Сергей Сторчак - в самом деле блистательный профессионал в сфере экономики и по части переговоров. Так что неслучайно, общаясь с журналистами у ворот своей тюрьмы, он коротко, но эмоционально рассказал о том, как жадно читал газеты в камере и что со свежими силами готов приняться за работу. Подобно тем зэкам на шарашке - уточняют отдельные совсем уж мрачные пессимисты, - которые не желали возвращаться в лагерь и весь свой талант отдавали на службу Родине.
Впрочем, как следует поработать ему всё же вряд ли удастся. Во-первых, надо прочесть 78 томов уголовного дела. Во-вторых, он смертельно устал и, как сообщил источник в Минфине, намеревается уйти в отпуск и хоть немного отдохнуть. В-третьих, это всё-таки открытый вопрос: свобода лучше, чем несвобода, для творческой личности или же наоборот? Во времена сталинских шарашек считалось, что рабский труд производительнее вольного. Сегодня принято считать иначе. И если это так, и если Сергей Анатольевич Сторчак действительно абсолютно невиновен, то вряд ли он сможет эффективно работать до тех пор, пока государство не принесет ему своих извинений и дамоклов меч правосудия не перестанет висеть над его головой.
Однако нет сомнений и в том, что Сторчак был искренен, отвечая на вопрос журналистов о своем настроении. В эти удивительные минуты, когда он вдруг оказался на свободе, он действительно был почти счастлив. В окружении родных и друзей, а также прессы, которую следователи почему-то сочли нужным известить об освобождении Сторчака раньше, чем самого подозреваемого. Это же действительно счастье: отсидев почти год и точно зная, что как минимум до 15 ноября уже не выйти, внезапно оказаться на воле. Во всяком случае, повод для хорошего настроения.

«Европа-Экспресс»
3 Ноября 2008, номер 45 (557)