Илья МИЛЬШТЕЙН

Черно-белое кино

Телезрители голосуют за Обаму

Маккейн нервничает и грубит. Сорос и Фукуяма размышляют о банкротстве Америки. «Эффект Брэдли» может повлиять на исход выборов.
Джон Маккейн опять проиграл. На сей раз в Нэшвилле, штат Теннесси, где проходили его предвыборные дебаты с Бараком Обамой. Проиграл всерьез: за него проголосовало всего лишь 30% зрителей CNN и 26% аудитории CBS, наблюдавших дискуссию в прямом эфире. Соответственно 54% и 40% американцев высказались за кандидата от Демократической партии. 
Понятное дело, Маккейн был обречен на проигрыш.

Печальное наследие Буша-юниора

И дело тут не в том, что Обама моложе, красноречивее, обаятельнее. И даже не в ошибках Маккейна, который нервничал и грубил. Так, отвечая на вопрос ведущего «Кого вы назначите министром экономики?», кандидат от республиканцев заявил: «Только не тебя!» А когда его спросили, как он будет справляться с кризисом, став президентом, ветеран вьетнамской войны простодушно пообещал «выкупить все плохие долги». Что вызвало шок даже среди его партийных товарищей, вовсе не склонных устанавливать в Америке социалистический строй.
Маккейн проиграл, потому что над ним витала тень Джорджа Буша – президента, который сегодня считается неудачником. Дискутируя с Обамой, он отвечал за все промахи уходящего лидера. За скверную ситуацию в Ираке. За ухудшение обстановки в Афганистане. Главным же наследием Буша-юниора стал экономический кризис, сотрясавший Америку в эти дни. Кризис, который был следствием чудовищных военных расходов и необдуманной внутренней политики.
Все эти обвинения кандидат от демократов переадресовывал своему сопернику, и Маккейн часто затруднялся с ответом или выходил из себя. Он не желал платить по чужим счетам, он уверял Америку в том, что сам никогда не допустил бы таких ошибок, но оправдания звучали не слишком убедительно. Ибо шли наперекор политической традиции, в соответствии с которой партийная солидарность оборачивается необходимостью отвечать за дела своего предшественника.
Впрочем, разногласия между элитами в Вашингтоне на самом деле не столь велики, и нередко есть возможность перевести стрелки на оппонента. Маккейн так и поступал. Когда зашла речь об альтернативных видах топлива, он сходу напомнил Обаме, как тот голосовал за «план развития энергетики Буша – Чейни с многочисленными подарками нефтяным компаниям». «А я был против», – добавил Маккейн, вызвав аплодисменты своих сторонников. Чуть ли не единственной темой, в которой претенденты не обнаружили разногласий, стала Россия. Маккейн критиковал Кремль за имперские амбиции и призывал к решительности в отношениях с Москвой. Обама его слова «дополнял». Оба сходились на том, что холодная война нежелательна, но еще хуже проявление слабости в диалогах с РФ. Однако эта тема не слишком интересовала слушателей. Их волновал кризис. К слову сказать, мир в зеркале этого кризиса оказался однополярным. Рухнули американские банки – вслед за ними обрушилась и мировая экономика, причем самый сильный удар пришелся на Россию, ослабленную к тому же грузинской войной и политикой самоизоляции. Но это слабое утешение даже для тех американских политиков, которые видят в России новую «империю зла». Им сегодня не до Путина и не до Медведева. Исход президентских выборов в Америке на фоне возникших проблем также представляется не столь уж важным.
Вопрос «Кто виноват?» меркнет рядом с вопросом «Что делать?».

Безыдейная Америка

Известный пессимист, финансист и филантроп Джордж Сорос полагает, что эпоха «рыночного фундаментализма», то есть безоглядной веры в саморегуляцию, подошла к концу. Он отвергает план, разработанный Министерством финансов США и предусматривающий скупку у банков безнадежных долгов на сумму до 700 млрд. долл. Напротив, считает Сорос, правительство должно напрямую вливать капиталы в банки, попавшие в беду, то есть «рекапитализировать» их.
Известный оптимист, профессор Фрэнсис Фукуяма, предрекавший счастливый «конец истории» после развала СССР, смотрит на вещи более подробным взглядом. По его мнению, обанкротилась не столько экономика, сколько идеология – одна из основных статей американского экспорта. Точнее, две великих идеи, американских по своей сути.
Во-первых, США подарили миру определенную концепцию капитализма, гласившую, что двигателем экономического роста являются невысокие налоги, мягкие регулятивные механизмы и ограниченная роль правительства. Подражая Рейгану, этот путь к экономической свободе выбрали многие государства и их руководители.
Во-вторых, американцы учили мир тому, что либеральная демократия является залогом благополучной жизни. Мощь и влияние Америки опирались не только на компьютерные войны и доллары. Американская модель самоуправления вызывала восхищение в мире и желание жить «по-американски».
Фукуяма – настоящий патриот Америки, и он с грустью пишет о том, что сегодня обе эти идеи жестоко скомпрометированы. Причем американской экономике повредила не только жадность банкиров, но и сакральная вера в непогрешимость лозунгов типа  «Налоговые льготы себя окупят» и «Финансовые рынки могут саморегулироваться». Верные по сути, эти слоганы, однако, нуждались в постоянной корректировке. И когда начали поступать весьма тревожные «звоночки» вроде азиатского кризиса в 1997–1998 гг. или накопления структурных дефицитов в самой Америке, на них почти не обращали внимания.
Другая беда заключалась в том, что само слово «демократия» при Буше-юниоре стало «зашифрованным обозначением военной интервенции». И тут началась дикая путаница. Американцам всё труднее объяснить, почему они, например, поддерживают союзников типа Саудовской Аравии, где не бывает никаких честных выборов, и отказываются иметь дело с организациями типа «Хамаса», которые пришли к власти на волне всенародной поддержки. То есть с точки зрения геополитики это объяснить как раз просто, но демократия тут ни при чем. Еще хуже обстоит дело с правами человека. После 11 сентября, замечает Фукуяма, американцы проявили настораживающую готовность ради безопасности поступиться конституционными гарантиями своих прав. Символом же Америки для многих людей в мире становится теперь не статуя Свободы, а база в Гуантанамо и заключенные Абу-Граиб с мешками на головах. Барак Обама обещает изменить эту новую символику, и оттого Америка пока готова голосовать за него. Однако сколь велика решимость – до конца не ясно. Многие эксперты полагают, что, вопреки всем победам на диспутах, кандидат от демократов вовсе еще не обеспечил себе победы. Последнее слово скажут «колеблющиеся» – те, кто, объективно оценивая итоги дебатов, отдают предпочтение Обаме, но в последний момент проголосуют за Маккейна. Причем, как это ни удивительно для самой демократичной в мире страны, свою роль в победе Маккейна может сыграть расизм. Неявный, скрытый под спудом политкорректности, но оттого не менее опасный для первого в истории страны кандидата-афроамериканца. Наблюдатели вспоминают при этом известный «эффект Брэдли», названный по имени бывшего темнокожего мэра Лос-Анджелеса Томаса Брэдли, который в 1982 г. проиграл бой за пост губернатора Калифорнии.
Нечто подобное может случиться и в масштабах всей Америки. Так, репортеры вашингтонской газеты Politico, когда они попытались замерить уровень расизма на предстоящих выборах, столкнулись с целым рядом противоречивых тенденций. С одной стороны, темнокожее меньшинство однозначно голосует за Обаму. С другой стороны, в частных беседах отдельные парламентарии вполне допускают, что «белые», особенно в южных штатах, выберут Маккейна исключительно по цвету кожи. Мало надеясь на то, что Маккейн способен вывести страну из кризиса. «Белых» больше, и это может оказать решающее влияние на исход выборов.

«Европа-Экспресс»
16 Октября 2008, номер 43 (555)